Дорогие мои, близкие моему сердцу девочки,
Спасибо вам огромное за письмо, пьесу, фотографии и эмблему вашей школы. Я очень внимательно прочитываю все, что вы присылаете. Частично мне переводит моя внучка, а что-то помогает перевести моя знакомая. Я уже три года не могу читать сама. Я почти потеряла зрение из-за диабета, и раньше читала при помощи увеличительного стекла. Прежде чем перейти к главной теме, т. е. к содержанию пьесы «Жизнь в банке», я хочу сказать вам, что вы необычайно мудрые, интересные и думающие девочки, глубоко переживающие ужасы войны. Вы интересуетесь темой Холокоста. А понять ее трудно не только тем, кто не был свидетелем злодеяний нацистов, но и тем, кто сам стал их жертвой. Осознать и понять, что фашисты сделали с несколькими миллионами людей, среди которых было шесть миллионов евреев, почти невозможно.
О Второй мировой войне написано очень много, но понять масштабы преступлений нацистов не под силу никакому здравомыслящему, психически здоровому или просто нормальному человеку. По велению своих тонко чувствующих несправедливость сердец вы заглянули за фасад этих преступлений в поиске правды, и это желание узнать истину, а также почти незаметный след, оставленный мной в истории, привели вас ко мне.
Я думаю, вам нужно знать, что 23 сентября 1999 года, за несколько месяцев до того, как вы написали мне свое первое письмо, скоропостижно умер мой сын Адам. Ему было всего 49. Для матери не может быть ничего страшнее потери своего ребенка, и теперь мне пришлось понять это еще раз и совсем по-новому. Смерть сына разбила мне сердце… К сожалению, мне необходимо лечь в больницу.
Кроме того, я некоторое время не смогу переписываться с вами из-за серьезной болезни одной из работниц Еврейского института[109], пани Голены Гобоской, которая печатает мои письма на машинке. В результате я пока не могу дописать те материалы, которые начала для вас готовить. Другие люди не могут перепечатать мои письма, потому что из-за слабого зрения я пишу не очень разборчиво.
Я пишу вам это письмо, чтобы вам была понятна причина моего долгого молчания. Извините меня за него.
Все, что вы делаете, – уникально. С моей точки зрения, ваша искренность, несгибаемость и редкостное упорство в достижении поставленной цели заслуживают восхищения.
Я предрекаю и верю, что вы обязательно достигнете во всех своих начинаниях того успеха, к которому стремитесь. Ведь, в конце концов, я 55 лет работала с молодежью, особенно с вашими ровесниками, подростками в возрасте 14–16 лет. И именно опыт общения с молодыми людьми позволяет мне верить, что все вы, несмотря на любые жизненные трудности, достигнете очень многого. Я посылаю от всей глубины моего сердца самые добрые пожелания и самые нежные приветствия вам, вашим близким, профессору Норману и польскому студенту, который переводит мои письма.
Искренне ваша, с огромной любовью,
Ирена-Иоланта из Жеготы.
