Королевские покои были жарко натоплены, окна плотно закрыты, чтобы холод с улицы не мог пробраться внутрь. Мало кто знал, зачем в этот темный вечер король позвал к себе мага и брата – да еще велел всей страже убраться подальше и ни в коем случае не заходить внутрь.
– И что здесь происходит? – Кэртар отказался от предложенного ему кресла и остался стоять, скрестив на груди руки.
Акелон уже был перед камином, оставшись в одних штанах. Он глянул на Акрина, но тот невозмутимо сидел в кресле и потягивал вино. Вновь посмотрв на брата, Акелон понял, что придется ему самому все объяснить:
– Акрин считает, что в моем теле мог остаться тот яд. Который продолжает медленно убивать меня – если только окончательно его не вывести. Маг может это сделать. Но будет больно.
– Ты же говорил, что не знаешь яда, – Кэртар повернулся к Акрину.
– Не знаю. Но видел подобные много раз. Потому ваша сестра и не смогла определить яд – его основа на травах, но они изменены с помощью магии.
– Хочешь сказать, это магический яд?
– Что-то вроде того. На стороне ваших противников есть сильные маги, и это не стоит сбрасывать со счетов.
Кэртар нахмурился. До этого они, конечно же, несколько раз обсуждали, кто мог стоять за отравлением, и кому это нужно. Тем более, подсыпавшего яд слугу вскоре нашли – с перерезанным гордом, за конюшней. С тех пор общепринятой стала версия о каком-то оставшемся мятежном аристократе, который хотел убить Акелона и возвести на трон Вэлриса – тогда тот еще был жив.
– Ты думаешь, за этим стоял не Вэлрис? – удивился Кэртар.
– Может, и он. Но не думаешь же ты, что на стороне Вэлриса был только дракон? Кстати, никто так и не знает, где он. Драконы разумны. А значит, недовольные наверняка собираются, заключают союзы и строят планы. Они не настольк глупы, чтобы нападать в лоб и просто всех истреблять.
– А зачем им убивать короля?
– Им – незачем. А вот мятежникам, с которыми они объединились, очень даже есть за что. Ума не приложу, кого они захотят возвести на трон после смерти Вэлриса, но уж наверняка найдут какого-нибудь аристократишку. Они знают все изнутри, поэтому драконы наверняка заключили с ними союз.
– Я думал, это те драконы, которые ненавидят людей.
Акрин кивнул:
– Конечно, ненавидят. Но повторю, они не настолько глупы, чтобы разбрасываться союзниками. А потом уничтожат их, когда те перестанут быть нужными.
– Но люди доверяют драконам?
– В определенной мере. Их наверняка убеждают связанные с теми людьми. А уж что думают они сами – даже драконам не известно.
– Но где они могут прятаться…
– Кэртар! – Акрин серьезно на него посмотрел. – Я не знаю точно ни одного ответа на твой вопрос. Именно поэтому мы обсуждаем это здесь, в личных покоях короля, а не созвав совет. Это мои предположения и домыслы – с которыми, впрочем, согласен Харакорт. Но нет никаких точных сведений, вообще ничего точно нет. Этот противник, ваши мятежники да недовольные драконы – пока что бесформенное чудище, которое вроде как есть, но от него не знаешь, чего ожидать. Все, что я знаю, так это факт, что в теле Акелона до сих пор может быть яд, и от него надо избавиться.
– Так что же ты тогда сидишь и пьешь?
– Кэртар, – Акрин посмотрел на принца так, что в его взгляде был весь холод его родных земель, – когда мне было пять лет, самой большой проблемой стало не научиться заклинаниям, а научиться не творить чародейство и держать чары в узде. Поверь, я достаточно преуспел в этом, и бокал вина мне точно не повердит.
– Пафосный ублюдок.
Акрин хмыкнул, но тем не менее, залпом допил оставшееся вино и встал перед Акелоном.
– Готов?
– Конечно, нет. Но давай поскорее покончим с этим.
И если сначала Кэртар не очень понимал, зачем позвали его, то через пару минут осознал очень хорошо. Неподвижно застыв, Акрин сцепил руки на груди и повторял слова, значение которых принц не мог понять, да и не хотел. В нем самом не было ни капли таланта к магии, поэтому он не мог ощущать, как вязь заклинаний опутывает Акелона, проникает сквозь поры его кожи внутрь, находит остатки притаившегося в крови яда и атакует их, унижтая.
В первый раз Акелон вскрикнул и тут же прикусил губу. Но чем большую силу набирало заклинание, тем больнее становилось – король ощущал каждую частичку яда внутри себя, и его пронзала боль, когда заклинание ее уничтожало. Застонав, он рухнул на колени перед полыхавшим камином, ощущая только боль.
И только монотонный голос Акрина связывал его с реальностью, да руки Кэртара, когда тот опустился рядом с братом, поддерживая его.
– Все, – неожиданно сказал Акрин. – Теперь никакого яда.
Акелон сидел перд огнем, весь в поту, и тяжело дышал. Он явно еще не осознал, что все уже позади, и пытался прийти в себя и восстановить дыхание. Кэртар с удивлением понял, что прошло не больше пяти минут – хотя вряд ли его брата могло утешить это знание.
Налив два бокала вина, Акрин молча протянул их братьям. Кэртар взял с сомнением, а вот Акелон залпом выпил все вино, и только после этого, кажется, полностью пришел в себя. Он выругался и уселся прямо на полу, привалившись спиной к кровати.
