– Есть другой способ, – браслеты Шайонары зазвенели, когда она присела на краешек стола рядом с Акелоном. – Я могу поговорить с духами. Они смогут рассказать, как лучше попасть туда и незаметно забрать Кэртара.
– А если…
– Все получится. Вспомни, мой король, я ведь привезла тебе Лорелею.
– Да, и при этом получила стрелу.
– В этот раз со мной все будет в порядке, я знаю. Но… – Шайонара помолчала, ощущая свое предвиденье, ощущая и в то же время четко понимая его границы, – но все имеет свою плату. Возможно, спасение Кэртара будет стоить потери чего-то иного.
– Если ты о себе…
– Нет, мой король, со мной точно ничего не случится. Но предвиденье не позволяет узнать точнее. Ты готов к этому?
Акелон помолчал. Он переводил взгляд с серьезного лица мага на спокойное лицо Шайонары. Потом, наконец, кивнул:
– Да, сделайте все, что можете, но верните Кэртара.
Алессе казалось, что за одну ночь произошло больше, чем за всю ее предыдущую жизнь. Ей всегда нравилось считать себя бунтаркой, этакой принцессой, которая пошла против правил. В детстве она такой и была, вечная заводила игр братьев, а став чуть старше, она же рассказывала принцам о том, как важно учиться.
Тогда-то ее и захватила алхимия. Не имея никаких магических способностей, Алесса приходила в восторг от любых чародейств. Пожалуй, это было самым страшным ударом в детстве, когда наставник сказал, что у нее нет способностей к магии. Она может обучиться простейшим заклинаниям, но никогда не почувствут истинной мощи Сумрака.
Поэтому алхимия стала откровением. В ней не нужно было иметь талант, только использовать естественные свойства веществ. Голова на плечах у Алессы была, и она с удовольствием погрузилась в книги, только изредка перемежая их романами о благородных воинах и дамах, которые идут против воли отца, и падают к их ногам.
Теперь, когда прошли годы, Алесса понимала, что во многом именно эти романы не довели ее до добра. Они показали образ бунтарки. И хотя у нее не было отважного воина, у Алессы всегда была алхимия, которой она оставалась преданна.
Она всегда считала, что ее побег из замка, полный опасностей путь и домик на краю леса – это бунтарство. И только после прогулки с Акрином по городу она внезапно увидела все в немного ином свете.
И мать, и братья знали о побеге Алессы и помогали его устраивать. Не было никакой опасности, наверняка на достаточном расстоянии ее всегда сопровождала королевская стража. И уж точно Алесса никогда не думала о том, чтобы заработать на кусок хлеба. Она спокойно занималась алхимией и изучением трав, а из замка регулярно посылали ей деньги. Алессе даже в голову не приходило задумываться о них. Конечно, в последнее время все прекратилось, но она скопила достаточно, чтобы не обратить на это внимания.
Возвращаясь вместе с Акрином в замок, Алесса мало говорила и в основном спрашивала. А потом слушала истории о его жизни. О холодном замке в краю, где большую часть времени землю покрывает снег. О его родителях-магах, так не похожих на собственных родителей Алессы. О том, как они погибли, и он еще мальчишкой покинул родной дом. Но Акрина не сопровождали стражники в удобной прогулке на собранной заранее лошадке. Он уходил в сумерках, сквозь снег, и больше никто его не ждал. Акрин даже обучался магии не столько потому что это было прихотью, сколько потому что не мог иначе.
– Глупости какие! – фыркнула Алесса, когда это услышала. – Просто признай, что ты хотел стать магом.
– Не то чтобы у меня был выбор. Знаешь ли, когда ты не контролируешь себя, и рядом загорается дом, а ты даже не знаешь, взаправду это происходит или очередное твое виденье… нет, пожалуй, не то чтобы я мог выбирать.
Акрин рассказывал об этом как о чем-то само собой разумеющемся, а когда Алесса удивилась и поразилась, он только рассмеялся.
– На севере жизнь жестока. Моя история не была уникальной: наши родители часто погибают слишком рано, да и считается в порядке вещей попутешествовать, найти себя, заняться чем-то реальным, только зимуя в родном доме, или возвращаясь туда с женой.
– Но ты не вернулся.
– Меня никто не ждал, – пожал плечами Акрин. – Поэтому став господином Терновника, я решил выбрать дорогу наемного мага, а не возвращаться к дядюшке.
– У тебя есть дядя?
– Он спит и видит, когда же я перестану присылать ему весточки – это будет означать, что я мертв, а мои владения достанутся его сыновьям.
За эту мысль Алесса уцепилась. Тут хоть что-то стало для нее более привычным и понятным:
– Так там твоя земля? Дядя посылает тебе деньги с нее?
– Ну, – протянул Акрин, – он вежливо отвечает на мои весточки и просто ждет, только потому что ни разу в жизни ничего мне не дал. Да я и не просил.
Тогда Алесса вернулась в замок и долго сидела у себя в комнате. Она смотрела на многочисленные склянки, от которых пахло еловой хвоей и сладковатым дурманом. И размышляла, что все ее бунтарство свелось к капризам избалованной королевской дочки.
