– Простите меня, отче, – произнесла я, склонив голову, – но разве то, чем я буду вынуждена заниматься в их компании, не греховно само по себе? Я имею в виду занятие магией и всем, что с ней связано, что издавна считалось нечестивым занятием. Ведь ведьм сжигали на кострах еще за много веков до пришествия Христа…
– Сжигали и топили в воде отравительниц, – поправил меня отец Александр, – а позднее имела место терминологическая путаница. Впрочем, тебе не грозит быть ни сожженной, ни утопленной – у тебя же совсем другая судьба. Ведь ты добрая женщина и будешь творить только добро, в противном случае ты никогда не обратилась бы ко мне за помощью.
– Да, отче Александр, это так, – сказала я, – но разве вы не знаете, что капитан Серегин хочет использовать меня как мощнейшее оружие, для того чтобы вызывать по желанию бури, грозы, ураганы, наводнения и другие стихийные бедствия, связанные с воздухом и водой. Если я буду выполнять эти его желания, то окажусь ответственной за гибель множества людей, и мне опять не будет прощения, в первую очередь со стороны самой же себя.
После этих моих слов в голосе отца Александра появились пугающие грохочущие нотки, которые вызвали у меня дрожь в коленках.
– Глупая женщина, – произнес он, – разве ты не знаешь, что горьким зачастую лечат, а сладким калечат? Иногда наступают такие времена, что от гордыни, тщеславия, алчности и злобы горьким лечить приходится целые народы – и тогда становятся незаменимыми такие как Серегин, не знающие сомнений и делающие что должно. Не должна знать сомнений и ты, делая все по его приказу; если он прикажет тебе сделать грозу – делай грозу, если прикажет раздеться и возлечь с ним на ложе – раздевайся и ложись, если прикажет петь и смеяться – пой и смейся. Есть время разбрасывать камни и есть время их собирать. Помни об этом. Впрочем, вскоре ты сама увидишь, что все, что бы вы ни делали, будет делаться к лучшему, ибо там, куда я вас пошлю, хуже уже быть не может. А теперь, дочь моя, вот тебе мой аванс… благословляю тебя на этот подвиг, будь счастлива, Анастасия.
С этими словами отец Александр сделал шаг назад и размашисто перекрестил меня, отчего душа моя успокоилась и наполнилась тихим неземным блаженством, подобным тому, который я испытывала в раннем детстве, когда меня благословлял отец Иоанн. Только на этот раз чувство было и глубже и сильнее, как будто передо мной стоял не обычный священник с весьма необычным даром, а сам наш Небесный Отец. И пусть и Кобра-Ника и Анна Сергеевна говорили нечто такое вполне уверенно, но все же прежде я была склонна считать, что отец Александр – это всего лишь талантливый магнетизер, вроде ранее знакомого мне старца Григория. Теперь я вижу, что это не так – и каюсь, каюсь, каюсь.
Анна Сергеевна Струмилина, маг разума и начальник детской комнаты.
Ну вот, набилось в нашу компанию магов, что от них стало просто тесно. Набились, понимаешь, как сельди в бочку и сидят друг у друга на голове. Я – маг, Ника – маг, Зуля (милейшая женщина, хоть и чертовка) – маг, мадмуазель Волконская – не очень сильный, но маг, Анастасия – тоже маг, причем может такое, что мне иногда становится страшно. То, как по ее слову и жесту разверзаются хляби небесные, мы уже видели, но это были пока что только игрушки. Вот она подучится немного, поднаберет сил и устроит всем нам настоящий библейский Всемирный Потоп, особенно если Ника согласится поработать для нее магическим аккумулятором. Но это я так, утрирую – Анастасия тоже милейшая женщина, еще более мнительная, чем я, по поводу непричинения зла своему ближнему, и поэтому ждать от не Всемирного Потопа без какой-то особой необходимости, я думаю, не стоит.
Кстати, об Анастасии. Сегодня по совместной просьбе Сергей Сергеича и отца Александра я, Лилия и Зуля, которая тоже сведуща в женской магии омоложения и красоты (есть, оказывается, и такой раздел), собрались на консилиум по поводу ее внешности и состояния здоровья. Я должна была попробовать уврачевать ее душу, Лилия тело, а Зуля – вернуть Анастасии блеск красоты и очарование юности. Зачем нужно последнее, я уж не знаю, потому что любая здоровая и внутренне сбалансированная женщина всегда выглядит уж если не прекрасной, то уж точно привлекательной.
Для этого медицинского осмотра под огороженном ширмами (чтобы не подглядывали мужчины) шикарным цветастым пляжным тентом был оборудован небольшой смотровой кабинет – с кушеткой, шкафом, двумя роскошными креслами и стоящим между ними журнальным столиком, а также вешалкой для одежды, письменным столом и несколькими жесткими стульями. Когда вошла Анастасия, мы все втроем сидели и ждали только ее. Лилия, одетая в белый, с короткими рукавами, халат прямо на голое тело, и в белую же шапочку, сидела на месте врача за столом, а мы с Зулей, напустив на себя строгий вид, пристроились по обе стороны от нее.
Анастасия прошла на середину этого импровизированного кабинета и остановилась, растерянно переминаясь с ноги на ногу и не зная, что ей делать дальше.
