К тому же нам надо торопиться – по данным отца Александра, в этом самом главном Храме херра Тойфелля каждый день идут все увеличивающиеся в масштабе человеческие жертвоприношения. Жертвенных овечек везут со всей Тевтонии, потому что загоны самого главного храма уже исчерпаны, и есть вероятность, что херр Тойфель, почуяв угрозу, пойдет ва-банк, задумав истребить всех, до кого сможет дотянуться, включая воинов и жрецов, чтобы до предела увеличить свою злую силу. Критической массы некротики, необходимой для того, чтобы установить полный контроль над этим миром, он, по расчетам отца Александра, не наберет. Тут требуется пустить под нож миллионов пятьдесят душ или сто, не меньше, а все население Тевтонии, включая рабов и сервов – всего-то от силы миллионов двадцать, но крови прольется море, и в этом будем виновны только мы, если, разумеется, промедлим.
Итак, сегодня ночью Елизавета Дмитриевна должна будет доставить меня, Гретхен, отца Александра и Кобру на загородную виллу ее отца, где он обычно ночует. Ну, неуютно человеку в городском доме, прямо под боком у херра Тойфелля и это для него лучшая из всех возможных характеристик.
Тот же день. около полуночи. Родовое загородное поместье де Мезьеров.
Великий госпитальер Нового Тевтонского ордена Густав де Мезьер.
Великий госпитальер Нового Тевтонского Ордена Густав де Мезьер сидел в домашнем халате и, не шевелясь, смотрел в огонь камина. Кружка с глинтвейном, забытая на каминной полке, давно бурлила ароматным паром, но он этого не замечал. С момента известия о том, что кавалерийская часть, в которой проходила стажировку его единственная законная дочь Гретхен, была полностью уничтожена в пограничной стычке, у него не было ни единого спокойного дня.
Сперва, после крупного скандала с битьем посуды и истерикой, ушла к херру Тойфелю его законная жена Марта, в девичестве фон Штиглиц. Просто женщина поднялась вечером к себе в комнату, а утром обнаружилось, что она заколола на домашнем алтаре своим персональным именным кинжалом, который ей был положен как знатной тевтонской даме, своих двух служанок – горничную и камеристку, после чего недрогнувшей рукой вонзила кинжал себе в сердце. И повод для скандала был какой-то пустяковый – фрау Марту возмутило, что после известия о гибели их дочери ее супруг не прекратил спать со служанками. А с кем ему еще спать, ведь сама фрау Марта фактически с самого рождения дочери наотрез отказывала мужу в близости.
Потом начались смутные слухи о взбунтовавшемся пехотном полке, а Великий Магистр издал инициированное самим херром Тойфелем распоряжение, что если раненый или больной тевтон не в состоянии полностью выздороветь за десять дней, то он подлежит немедленному принесению в жертву на полковом алтаре. Потом этот срок сократили до недели, потом до трех дней. Со всех концов Тевтонии в Адольфбург везли жертвенных овечек и гнали рабов и сервов, которые сразу же по прибытии немедленно шли в жертву херру Тойфелю. Густав де Мезьер чувствовал, что еще немного, и эта кровавая лихорадка сперва захватит небоеспособную часть тевтонского общества – стариков, детей и женщин, а потом неизбежно сожрет взрослых боеспособных мужчин, основу тевтонского общества.
Херр Тойфель, напуганный неизвестной смертным угрозой, явно собирался закрывать проект «Тевтония», уничтожив при этом на алтарях всех тевтонов – и это было очевидно для Густава де Мезьера с той же четкостью, как то, что вода мокрая, а огонь, если сунуть в него руку, обжигает. Из залога силы и власти для тех, кто считал себя расой господ, херр Тойфель превратился в величайшую угрозу, и Великий Госпитальер не знал, как ее предотвратить.
Внизу, во дворе, залаял пес. Старый Ганс был любимцем Гретхен, не признавая никого, кроме его девочки… и де Мезьер с тоской подумал, что собаку, если она станет совсем неуправляемой, скорее всего, придется усыплять… Впрочем, еще неизвестно, сколько времени и как придется прожить ему самому. Потом лай оборвался, и вместо него раздалось ласковое повизгивание, как будто Ганс все же встретил свою любимую хозяйку и теперь изливал ей всю свою собачью любовь. Но этого не могло быть, потому что не могло быть никогда. Хоть тело его Гретхен и не было найдено в том ущелье, где злобные демоны в клочья разметали отряд тевтонских кавалеристов, но большая часть трупов была объедена хищниками, а некоторые из них найдены в сотнях метрах от основной схватки. Тело Гретхен могла сожрать гигантская хищная свинья, или гиенодонт, или утащить король здешнего неба – огромный кондор с четырехметровым размахом крыльев. Единственно, что не могло случиться – это то, что демоны оставили ее в живых, и теперь она вернулась обратно в отцовский дом…
