— Там, — волк глазами указал на палату с девочкой. — Говорят малышка умерла…
— Что?! — голос брата прозвучал с надломом.
— Вальтер… — повернулся волк к брату.
— Оставь меня, Роб, — прошептал он, отвернувшись к окну.
Огромное, безграничное пространство. Нет ни стен, ни потолка. Только плиты пола, которым больше лет, чем некоторым мирам. Здесь все должно напоминать о ничтожности любого разумного, независимо от расы, возможностей и прожитого опыта. Оказываясь здесь, любой осознает что он — ничто. Меньше, чем пыль.
И я не была исключением. Здесь всегда оказываются только те, из Слуг и Посланниц, что вызвали гнев Госпожи. Будь иначе она бы встретила разумного в саду. Но я-то знала, что не просто разгневала Великую. Я перешагнула через Канон, наплевала на Законы. Я в шаге, в одном слове от полного развоплощения души.
Было бы смешно сейчас лгать самой себе. Говорить, хотя бы в мыслях, что я боюсь или сожалею. Нет, я знала на что шла. У меня были сотни, если не тысячи возможностей все переиграть. Я знала, что закончу свою историю, все свои истории в этой Зале или в этом пространстве, в этой Вселенной без границ.
Сейчас мне вынесут Приговор — и я перестану быть, в любом виде, в любой форме, в любом мире Веера. И никто не вспомнит обо мне. Любой мой образ в памяти разумных «заменится» на что-то другое. Мое лицо станет иным, как и голос, как и поступки. И все…
Окончательная, бесповоротная смерть. Смерть с большой буквы, с самой большой, должна пугать. Должна останавливать от ошибок. Она и останавливала, и с каждой новой жизнью останавливала все больше и больше. Я всегда желала жить, даже в те моменты, когда все молят о смерти.
И если бы мне сказали, что я сама пойду и сделаю то, что и сделала — не поверила, рассмеялась бы в лицо пророка. Но, я совершила то, за что есть лишь одна Кара — развоплощение. Полное уничтожение того, что можно назвать фундаментом моей души.
Я стояла на одном колене, склонив голову и упираясь руками в плиты пола. В абсолютной тишине у меня было достаточно времени, чтобы лишний раз подумать — и уверится в правильности своих поступков. Иногда все-таки случаются события за которые можно и нужно умереть.
В этом месте не было судилища. Нет и адвокатов или обвинителей. Оказавшись здесь, единственное, что можешь и должен сделать — услышать Приговор. Но, даже если бы у меня была возможность оправдаться, я бы не стала ничего говорить. Да, я уверена в правильности своего решения и поступков, но это не значит, что я не преступница. Она самая, да еще какая…
— Посланница, — громыхнул Ее голос. — я лишаю тебя этого положения.
Первый Приговор, который можно было бы назвать «разжалованием», если бы не дикая боль, словно от тебя отрывают огромные куски. Именно отрывают, а не откусывают или отрезают. Из меня вырывали те куски матрицы, что отвечают за возможности Посланницы.
Я бы кричала, если бы могла. Но, на деле эманации моей боли просто растворились в пространстве вокруг. Моей фантазии явно не хватает, чтобы представить число всех тех, кто «кричал» тут за всю историю Веера.
— Слуга, — снова обратилась Она ко мне, когда я смогла связно мыслить, — я лишаю тебя этого положения.
Второй Приговор. Это еще не конец, но уже близко. И снова боль, которую не описать словами.
Тишина. Остался Третий Приговор, но его не было.
— Моя воля — твое служение, — прозвучал спокойный совсем не царственный голос рядом.
Я так удивилась, что вскинула голову. Привычка. Захотелось увидеть лицо голоса. Конечно, никого рядом не было. Она, если задуматься, была везде. Сейчас ей не нужно тело.
— Служение кому? — смогла спросить я.
— Оборотень, — прозвучало над ухом. — От его жизни теперь зависит и твоя, дитя. Ты слишком плохо понимаешь, что такое служение, что есть верность и преданность.
— Оборотень? — повторила я, еще не веря в свое избавление от развоплощения. Неужели я буду жить?!
— Служи ему, как мне, — продолжила Великая. — Его судьба — твоя ответственность.
— Слово, моя Госпожа, — начала я ритуальную фразу, но остановилась в попытке сглотнуть. В горле пересохло, несмотря на то, что сейчас у меня не было настоящего тела, а ощущения остались реальными. — Я даю свое Слово.
— Храни Волка, Тень… — последний шепот-наставление. Он же намек и насмешка.
С последним звуком в мою структуру проник образ нужного оборотня. Точнее, образ не его внешности, а рисунок ауры его души.
Пространство вокруг завертелось в водоворот перехода. Миг — и все распалось в вихре взрыва.
Какая ирония! Раньше служила Творцу, а теперь буду в рабах у простого оборотня…
Да! О, да! Как же здорово жить! Как же прекрасно ощущать собственное сердце, даже если оно пытается пробить ребра!
Я самый счастливый человек! Тьфу, оборотень! И плевать, что в сознание уже пробивается боль искалеченного тела! Плевать, что трудно дышать! Плевать, потому что я жива! Я жива!
Распахнув глаза, поняла, что зря я так резко. Вокруг расплывались разноцветные пятна и серый дымок, если бы захотела что-то разобрать сейчас, не смогла бы.
