Змей увидел знак на цепочке, поздравил с повышением и чуть ли не полез обниматься. Он был искренен, но у меня поводов для радости было маловато. Вся моя интуиция старого подозрительного разведчика, которым я мечтал стать в детстве, говорила о том, что вляпался я в очень мутный блудняк. Теперь казалось, что это ни я схватил судьбу за яйца, а она меня. Но во всей этой ситуации был жирный плюс – у меня появилась возможность покинуть обитель. Рано или поздно изменения в поведении Ваала заметят, и вряд ли долго получится ссылаться на недомогание после удара молнии, а за этими стенами я хотя бы смогу без риска свалить на вольные хлеба, присвистывая жопным паром.
От Змея я отвязался, сославшись на усталость, и в тяжких думах поплёлся к себе в келью. Не успел я переступить порог, как Алиса снова накинулась на мой мозг и продолжила его насиловать в изощрённой форме.
– Ты принёс что-нибудь пожрать? Я сладкого хочу! Когда у меня стресс, я всегда ем много сладкого! – мысленно пожаловалась мышь, сидя на заднице прямо на подушке, дрыгая торчащим хвостом между задних лапок.
Я не стал сообщать, что ласки – хищники и питаются сырым мясом, чтобы не спровоцировать очередной припадок у моей истеричной землячки, и попенял сам себя за то, что не потрудился раздобыть чего-нибудь съестного. Но меня голод пока не беспокоил, и я решил отложить этот вопрос до утра.
– А что с твоим лицом? – раздался ироничный вопрос в моей голове.
– А что с ним? – не понял я.
– У тебя вместо лица кислая жопа со шрамом. Что случилось? Тебя заставили убивать младенцев? Ты же этот… как его… инквизитор, – съязвила Алиса.
Я не стал ей говорить, что она почти угадала, и решил провести профилактическую беседу, пока девчонка не завела надоевшую пластинку про обратный билет назад в родной мир.
Скинув сапоги, я согнал с подушки Крапиву, навис над ней и строгим тоном вслух отчитал: – Значит так! Больше никаких истерик! Раз смогли сюда попасть, то сможем и обратно вернуться. А если продолжишь вести себя, как припадочная неврастеничка, то, значит, наши дорожки расходятся, и уходи прямо сейчас.
– И как по твоему мы домой вернёмся? – язвительным интонациями поинтересовалась Алиса.
– С помощью говна и палок! Откуда я знаю! – рыкнул я и завалился на кровать, демонстрируя, что разговор закончен.
– Обосраться, какой умный план! – уже ни так уверенно мысленно высказала она своё мнение и, издав вслух странный гакающий звук, устроилась у меня в ногах, показывая, как сильно обижена.
Естественно, я не стал ей сообщать, что, вообще, не собираюсь возвращаться, и постараюсь найти своё место в этот мире. Как здесь говорят – «Дали боги зайку – дадут и лужайку!» Но первая эйфория от возможности прожить ещё одну жизнь улетучилась, и пришло осознание, что придётся драться на смерть за место под здешним солнцем.
– У тебя носки воняют! – фыркнула Алиса, забралась ко мне на грудь, свернулась калачиком и жалобно спросила: – Ты же меня никогда не бросишь?
– Не брошу! – пообещал я и двумя пальцами погладил её опалённую шёрстку.
– А как твоё имя? – соизволила поинтересоваться она.
– Теперь я – Ваал. Другого имени у меня больше нет! – ответил я, но ласка уже спала, видимо, нервный срыв сильно потрепал маленький организм и решил отключиться.
А мне было страшно лечь спать, открыть утром глаза и опять оказаться в дряблом теле старика. Очень хотелось надеяться, что этот галлюциногенный бред не закончится. Личности Рокотова Владислава Игнатовича больше не было – он умер, и родился новый Ваал Ураган – инквизитор и безжалостный убийца. И сейчас я решил досконально просмотреть память бывшего владельца тела и подумать, что делать с главной тайной всей его жизни: Ваал сам был нефилимом и очень тщательно это скрывал.
ВААЛ ПО ПРОЗВИЩУ УРАГАН.
– Хватит ржать, как какающий осёл! И не называй меня Крапивой! – возмутилась Алиса, сидя у меня плече.
Мы второй день двигались на лошадях на восток и к вечеру должны были достигнуть ближайшего к обители города. А повод для веселья был более, чем весомый. Алиса рассказала, что до переноса в мир Ваклион она училась на третьем курсе факультета психологии, и, я вспомнив её буйное помешательство с битьём головой о стену и всплеск эмоций, сопровождающийся отборным матом и угрозами в мою сторону, представил бешенного хорька в роли психолога и не смог сдержать смех.
– Ты – классический социопат! – поставила она мне диагноз.
Я задумался и мысленно ответил: – Считаю, что ты не права…
– А ты пересчитай! – перебила меня Крапива и, цепляясь коготками за ткань балахона, залезла в капюшон, показывая, что я не достоин её общества, и недовольно пробурчала: – В прямом эфире дичь от старого маразматика!
– Тебя надо в красную книгу внести, как особый вид исчезающий зануды! – парировал я, но вместо ответа в моей голове раздались звуки сердитого кряхтения.
Если бы не кольчуга, то эта мартышка наоставляла бы на теле кучу ссадин.
