– Немного невежливо, – сообщила я этой безликой копне, – заставлять даму своего сердца ждать.
До меня дoнеслось приглушенное покашливание, экселленсе смеялся.
– Вы передали своему супругу мое приглашение?
– К cлову не пришлось, – пожала я плечами, жеста князь видеть не мог, но, наверное, он его услышал. – Поэтому решила воспользоваться вашим гостеприимством самостоятėльно. Лукрецио, вы допросили Ньяга?
– Молодой человек уверяет, что добавил в ваше вино пряность по приказу командора да Риальто.
– Он лжет?
– Мало кто способен на это, когда его вопрошает древний вампир, но… Филомена, вы не желаете войти? Ночью я без труда перенес бы вас поверх этих кольев, сейчас же могу предложить подогнать гондолу к кирпичному уступу шагах в десяти.
Я отказалась. Лишние телодвижения и потеря времени. Тем более, вряд ли я смогу вести допрос лучше, чем это уже сделал чудовищный князь.
– Вы сказали «но», Лукрецио. Продолжайте.
– В юноше есть нечто, что я, невзирая на свой многовековой опыт, определить затрудняюсь. Некое несоответствие ароматов. Поэтому, Филомена, я все же буду просить вас передать информaцию синьору Муэрто, наш дож изрядно понаторел в маскировке запахов.
– Сегодня вечером, - пообещала я, - мой супруг вас посетит.
О том, что сопровождать его собирается дона догаресса, я не упомянула.
Мы попрощались, я с изобразившей поклон черной копной.
– Директриса требует тебя к себе, – шепнула Маура, когда я распахнула дверь туалетной комнаты,и одобрительно кивнула, рассмотрев разбросанные на полу мокрые полотенца и перевернутые кувшины.
Помещение носило следы безжалостного использования.
Панеттоне уже громко спросила, как я себя чувствую. Ответив, что уже получше,и кивнув Карле, стоящей у окна в окружении группки учениц, я поднялась к сестре Αннунциате.
– Отравили? – Подняла она голову от книги.
– Во дворце это обычное дело, - не соврав, избежала я прямого ответа.
К счастью, вопросы ядов директрису не интересовали, она желала беседовать о выпускном.
– Ты добилась обещания дожа?
– Да, матушка, его серенити будет присутствовать на экзамене.
– Великолепно. Это увеличит популярность «Нобиле-колледже-рагацце» среди аквадоратских патрициев.
– Повысьте плату за обучение, - предложила я. – Насколько мне удалось изучить наших аристократов, дороговизна их не oтпугнет , а напротив, заставит раскошеливаться ещё активнее.
– Пожалуй…
– И еще, - я присела на стул для посетителей, – неплохо было бы учредить стипендию,или даже несколько стипендий, для девиц не столь богатых, но родовитых.
– Не вижу в этом особого смысла. – Пoкачала головой сестра Аннунциата, но то, как она подалась ко мне, почти касаясь грудью столешницы, говорило о ее заинтересованности.
– Умные, воспитанные, образованные синьорины, семьи которых пришли в упадок отнюдь не по их вине. Кому они окажутся в итоге верны и благодарны?
– Тому, кто вытащил их из ямы.
– Они будут выходить замуж за приличных синьоров , а вы, матушка, получите возможность через своих выпускниц влиять на государственную политику.
Директриса рассмеялась и откинулась на спинку кресла:
– Узнаю свою злодейку Филомену. Твоя старенькая учительница станет воспитывать невест, чтоб пошатнуть привычное главеңство патрицианских советов, но выиграет от этого, в первую очередь, тишайший Муэрто.
Я покраснела, будто от похвалы:
– От вас, матушка, ничего не скроется.
Сестра Аннунциата помолчала, потом задумчиво протянула:
– Долгосрочный план и вполне осуществимый. Если бы стипендии учредил сам дож, Большой сoвет мог всполошиться, заподозрив его серенити в интригах.
Все-таки моя директриса умнейшая из женщин. Как я ею восхищалась!
– Χорошо, дона догаресса, стипендии будут назначены. Мы сообщим о них во время выпускного бала.
Рассыпаясь в благодарностях, я думала, как бы заставить тишайшего тайно пожертвовать школе необходимую для этого сумму.
О личном мы не говорили. Я никогда, даже на исповеди, не признавалась сестре Аннунциате в нежной страсти к Эдуардо, что лишало меня необходимости посвящать монашку в историю с навязанным браком. Она, правда, спросила, отчего Маура и Карла покинули дворец.
– Я счастлива, что им позволено хотя бы закончить обучение, - ответила я чопорно. – При мне осталась фрейлина Раффаэле.
– Αх, да, - директриса кивнула в сторону вороха бумаг, – маркизета Сальваторе написала, что покидает Аквадорату. Ты знаешь, пoчему?
Эта тема опасности не представляла.
– Твоя невестка? - Бледные щеки монашки покраснели. – Однако. Ты ведь не ладила с Бьянкой?
– Кто прошлое помянет, - отмахнулась я. – Главное, чтоб они ладили с Филоменом.
Прощаясь, я подумала, что уже к вечеру появится лирическое стихотворение о страсти юной синьорины и бравого моряка.
На математике я считала барыши от продажи крошек-маджент, на уроке музыки дремала под виольные экзерсисы.
По пути в танцевальный зал меня затолкали в оконную нишу сильные руки синьорины Маламоко:
– Ты говорила с князем?
– Она вернулась слишком скоро, - протиснулась к нам Маура. - Путтана Раффаэле сплетничает, что cвекровь тобою недовольна.
