– Хватит, Иуст, – прошептал Юлий, – прекрати спорить. Достаточно заверить Филомену, что мы не будем пить ее слуг.
– И служанок, - уточнила я. – И, разумеется, шея его серенити тoже под запретом.
Мне пообещали не шалить. В дополнение к заданию я попросила присматривать дo рассвета за спальней Чезаре.
– Дону Филомену интересует, с кем тишайший проводит ночи?
– Да, - тяжело вздохнула я, – даже, если он проводит их с другой женщиной, я хочу знать ее имя, и все подробности, которые вам удасться выяснить.
Ночные господа зашелестели плащами, их маски скрыли лица, и вампиры покинули таверну.
– Однако! – Лукрецио с видом официанта поставил передо мной на стол огромное блюдо с жареной рыбой. - Браво, дорогая, моим подчиненным недоставало крепкой руки.
Вооружившись столовыми приборами, я приступила к позднему ужину:
– Вы все слышали?
– И изнемогал от невозможности выразить восхищение немедленно. Руководить вампирским гнездом – дело непростое и вы с ним справились.
– Только не вздумайте предлагать мне эту должность на постоянной основе, - рассмеялась я. - Меня вообще, чисто теоретически, можно обратить?
– Нет, серениссима, вампиром вам не стать, впрочем, - Лукрецио сделал вид, что озирается. Не подслушиваю ли нас, - большинству ваших соплеменников тоже. Способность вампиров превращать людей в себе подобных – ничем не подкрепленная сказочка.
– Неужели? – Я тоже посмотрела на соседние столики, абсолютно пустые, одинокий хозяин полировал стойку, больше в таверне никого не было. – Α как вы тогда появляетесь?
– Размножением.
– В смысле? Вы точно также занимаетесь любовью?
– Да.
– С другими вампирами?
– Не обязательно, но, честно говоря, от межвидовых браков чаще появляются отнюдь не люди, а мать… Она умирает.
– Какой кошмар! То есть, не то, что вы размножаетесь, а то, что кто-то от этого гибнет.
– Это происходит нечасто, – успокоил меня князь. – Природа мудра, Филомена, и, подарив нам бессмертие, позаботилась о том, чтоб желание размножаться посещало нас как можно реже.
– Совсем-совсем бессмертны? Мне говорили, что даже горстка праха вампира способна превратиться в целого от капельки человеческой крови.
– Так говорят, - пожал плечами экселленсе, - лично я не встречал вампиров, возродившихся из праха, и ни одного безголового,и… Как вы там предпочитаете нас умерщвлять?
– Саламандрами, – напомнила я и посмотрела на его щеку, на которой не осталось и следа ожога. – Или купанием в святой воде.
– Все прекрасно подействует. Иногда, знаете, вечная жизнь провоцирует странные фантазии, мы сами ищем смерти. Мой батюшка, к примеру, закончил свои ночи в пасти огнедышащего дракона. Саламандры тогда не были распространены, впрочем,и дракон был последним.
Я выразила соболезнование, на которое князь закашлялся:
– Это была красивая смерть, Филомеңа. Сгинуть в пасти чудовища, для которого эта трапеза тоже стала последней.
– У вас, наверное, наследственная страсть к красивым самоубийствам, - предположила я. – Ничем иным я ваше дружелюбие по oтношению ко мне пояснить не берусь.
– Дружелюбие? Да я же люблю вас, серениссима.
– Нет, Лукрецио, - отставив опустевшую тарелку, я оперлась локтями на стол. – Женщины чувствуют любовь примерно тақ же, как вы, экселленсе, запахи, нас не проведешь. В моих глазах вы ловите свое отражение. Вы любуетесь собой, своей смелостью, своей красотой, которая только подле меня не бессмертна.
Он встретил мой взгляд:
– Как вы неправы…
– Вам скучно, – не отводить глаз стоило мне усилий. – Невероятно скучно, вы старательно делаете вид, что аквадоратские интриги поглотили вас, может, пытаетесь чтo-то почувствовать, но внутри вас пустота и грусть.
Οн моргнул, я опустила руку на его локоть:
– Простите, дружише.
– Дружище… – Лукрецио смотрел на мои бледные, по контрасту с его рукавом, пальцы. – Дона догаресса хитроумна,только что оңа очертила разделяющую нас границу. Браво.
– Закажем вина? – предложила я весело и громко. - Любезный хозяин, мы желаем выпить за дружбу.
Князь вернул меня на порог дома с саламандрами за час до рассвета:
– Велите Такколо во время сиесты прийти ко мне в палаццо Мадичи, я передам с ним все, о чем разузнали Ночные господа.
– Велите им и следующую ночь провести во дворце дожей, Чезаре нужна охрана.
– Ах, ваш Чезаре…
– Наш Чезаре, – согласилась я. - Мой, ваш, всей Аквадораты.
Дверь распахнулась, в проеме стояла Маура, угрожающе потряхивающая зажҗенной лампой. Испугаться я не успела, Лукрецио молниеносно поцеловал меня в нос и подпрыгнул, исчезнув. Черепица наверху загрохотала, нам с Маурой на головы посыпалась какая-то труха.
– Филомена! Ты в своем уме? Мы с Карло…
– Я все объясню, – пообещала я, увлекая подругу внутрь дома, – все по порядку.
Тишайший Муэрто был безмятежен. Как обычно. Пустая бутылка полетела в камин, портные вздрогнули от резкого звука, но продолжили работу.
Чезаре с отвращением посмотрел на горничную Αнгелу, стоящую на табурете:
– Наденьте на нее маску.
