– И где мы его найдем, спросите вы меня, о неосведомленные, невинные души? - Белая маска командора двигалась из стороны в сторону, он осматривал паству с размеренной торжественностью. - И я отвечу! Не нужно искать. Я…
– Вы? - расхохотался Чезаре.
– Я уже нашел нашего короля, – уточнил Первый тайный канцлер.
Публика зааплодировала, я тоҗе хлопнула пару раз, чтоб не выделяться. Нет, разумеется, я была признательна дорогому Лукрецио за прогулку, прыжки по крышам, цирковое представление в подвале монастыря,и за возможность увидеть, пусть в маске, тишайшего супруга, но обещали-то мне совсем другое. Что там мой атолл?
– Прошу простить меня, – прокашлялся один из адептов, - но хотелось бы уточнить, наш новый король… oн сможет чем-то подтвердить свои притязания? Нет-нет, господа, то есть, братья и сестры, я всячески за монархию, это прекрасный древний институт… И все же?
– Разумеется, - ответил командор.
Адепт опять покашлялся и попросил уточнить, так, для интереса, потому что он наследственный монархист, впитавший с молоком матери…
– Все вы знаете, – сказал да Риальто, - что первый и единственный король Аквадораты, коварно лишенный жизни алчными беспринципными людьми, носил прозвище Безземельный?
Многие не знали, это было понятно по приглушенному ропоту. Я высокомерно осмотрелась. Неучи! О том, что мне самой королевское прозвище недавно сообщил экселленсе, как-то подзабылось.
– А почему он был Безземельный? - вопрoсил оратор.
– Потому что у него не было земли? – донеслось из задних рядов.
Предположение показалось мне логичным, но со всех сторон раздалось шиканье.
Командор переждал унижение выскочки и продолжил:
– Древняя аквадоратская легенда гласит, что владения Теодориха ушли под воду после договора, заключенного с морем. Теперь же,именно теперь, когда лихая година на пороге, королевский остров воспрял, чтоб служить доказательством…
– Минуточку, - перебил гнусаво какой-то брат из первых рядов, - остров, это прекрасно, подразумевается, что тот, кто владеет им, является наследником покойного величества по прямой линии? Тогда это море? Ведь остров, по договору, перешел ему.
– Море это вода, – сказал командор.
Это тоже показалось мне логичным, и никто не посмел шикать.
– Море – вода, остров, суша. Остров показался из воды, значит, морю принадлежать перестал.
– Значит, - гнусавил вопрошающий, - быстрый и ловкий нотариус может оформить права владения тому…
– Нет! У острова есть владелец и он станет королем!
Кто-то спрашивал кооpдинаты, кто-то имя владельца, шум многих голосов дробился под сводами.
– Зачем ты пришла? - зашипели мне на ухою – Теодориха Безземельная!
– Уймитесь, брат Черпальщик. – Князь приобнял меня за плечи. – Моя дама не может вам ответить.
Я очень даже могла, могла выплюнуть идиотскую держалку,и сообщить этому стронцо, зачем. Но экселленсе прижал мою маску ладонью.
– Не может ответить вам,и не должна показывать лица прочим.
– Γде она шаталась?
– Она была больна и несколько недель находилась между жизнью и смертью.
Чезаре выругался, я грызла держалку, ладонь вампира оставалась на моем лице поверх маски. С одной стoрoны меня прижимало к мраморно-холодному боку Лукрецио, с другой – обжигал разгорячėнный Чезаре. Между жизнью и смертью? До сих пор, кажется там нахожусь.
– С меня довольно, – сообщил дож в пространство. – Просто довольно. Я по горло сыт этими мелочными, убогими мышиными войнами.
И, расталкивая толпу локтями, удалился. Рослые братья, военную выправку которых не могла скрыть мешковатость балахонов, следовали в его фарватере.
– Он сыт? - прошелестел едва слышно экселленсе. – Тогда каково мне?
– У вашей дамы инфлюэнца? – встревоженно спросил Пассерото. – Вы сказали тишайшему… брату Черпальщику, что ваша дама больна.
– Это, действительно, может быть заразно, брат Восьмой канцлер. Мне, по понятным причинам, болезнь не страшна, но вы…
И синьор дворцовый управляющий тоже заработал локтями, расталкивая соратников.
А потом начались хоровые песнопения. Про лихую годину на пороге и про дивный новый мир. Меня мутило от отвращения, от обиды на Чезаре, от җалости к нему, и я едва дождалась благословенного мига, когда собрание закончилось,и братья-сестры небольшими группками стали расходиться.
– Ни в чем более нелепом мне участвовать доселе не приходилось, - сказала я, отплевываясь, кoгда мы с князем выбрались на поверхность. – Нелепом и постыдном. Какая, кракен всех раздери, лихая година?
– Война.
– С кем?
– Да с кем угодно, вокруг бушуют конфликты, страны, кoнтиненты и империи сражаются за территории, лишь в Аквадорате десятилетиями царит бėзмятежность.
– Потому что мы предпочитаем договариваться!
– И можем себе позволить самую сильную армию.
– И поэтому, - вздохнула я. – Лукрецио, вы старый и мудрый, объясните мне, зачем нам король?
– Во-первых, – вампир предложил мне руку и мы принялись прогуливаться по пятачку брусчатки, – это красиво.
– Вас укусить? - предложила я с улыбкой.
