Мы как раз вошли в распахнутые слугами двери спальни синьоры Муэрто. Крошка-маджента приветственно помахала нам хвостиком с груди тишайшей свекрови. Та сидела в постели и при нашем появлении отложила в сторону книгу.
— Чезаре?
— Матушка, — дож бросил мне шапку и, приблизившись к кровати, опустился подле нее на колени, — ты совсем расклеилась.
— Северный ветер, дорогой, скоро он переменится. Филомена?
Шапку я отдала синьору Копальди.
— Добрый вечер, матушка. Моя саламандра не доставила вам неудобств?
— Она проскользнула в спальню вместе со слугами, — хмыкнула матрона, пальцы ее гладили склоненную голову сына, — кажется, ее привлекал комнатный камин.
— Позвольте? — Я взяла ящерку, ощутила прохладу шкурки, рассмотрела зеленые лапки, светло-зеленое брюшко и черный хвостик.
Чикко извивалась. Я разжала пальцы, и она быстро взбежала на грудь синьоры Муэрто. Подавив обиду, я присела на стоящий у кровати стул.
Свекровь выглядела очень плохо, без преувеличения. На мой лепет о лекарях ответила решительным отказом. Я посмотрела на супруга. Тот улыбался, поддерживая мать, но глаза его наполняла тревога.
— Гнилой воздух столицы не идет тебе на пользу.
— Главное, чтоб он подходил тебе.
Я поняла, что невероятно соскучилась по семье. Чезаре походил на мать резкими чертами лица и черными волосами, и смотрели они друг на друга со скрываемой, но все же нежностью.
— Синьора Муэрто, — проговорил дож весело, — а расскажи-ка мне, как можно преодолеть чары древнего вампира.
— Тебе — никак, — фыркнула матрона, — этому обучают с младенчества.
— Я был крайне болезненным ребенком, — сообщил Чезаре мне, — и матушка побоялась лишиться наследника, вздумай тренировать меня истребителем кровососов.
— Так это вы учили Карлу Маламоко? — ахнула я.
— Карлу? — переспросила свекровь и посмотрела на сына.
— Синьорину Маламоко, — кивнул он со значением.
Матрона произнесла несколько незнакомых мне слов, обрамляющих имя Фаусто Маламоко, потом повернулась ко мне:
— Да, и после учеников себе не брала. Так с кем из древних вампиров собирается сражаться его серенити? С чудовищным князем Мадичи?
— Сражаться с экселленсе? Нет, матушка, нынче мы с ним на одной стороне, надеюсь, так будет и впредь. Дело в другом. Некий молодой человек…
Он пересказал синьоре Муэрто ситуацию.
— Неправильный запах?
— Я использовал пот саламандры, чтоб вампиры меня не учуяли. Но здесь, судя по всему, нечто другое, Лукрецио парня обоняет.
— Любых притирок хватает не более чем на час, — размышляла вслух матрона. — Бывает, что длительный прием особых отваров и вытяжек надолго изменяет состав пота. Нет, Чезаре, без осмотра я не смогу тебе ничего сказать.
— Спасибо, матушка. — Дож поднялся. — Мы с Филоменой тебя оставим…
— Стоять.
В это момент я поняла, как синьора Муэрто заставляет трепетать всех без исключения дворцовых слуг. В одном слове ее было столько властной силы, что мои колени разогнулись, и я поднялась на ноги.
— Мы немедленно отправляемся в палаццо Мадичи. Артуро, покараульте в коридоре, чтобы никто из слуг сюда не вошел, мне нужно одеться. Вы, — она перевела свирепый взгляд на меня с супругом, — ждите меня внизу. И если в ваши пустые молодые головы забредет шальная мыслишка сбежать…
Трость свекрови, оказывается, все это время лежала с ней в постели, прикрытая одеялом, сейчас ее окованный серебром кончик покачивался у моего носа.
— Я подкаблучник, — жаловался супруг небесам, когда мы шли в его гардеробную, — мною командуют женщины. Каково?
Небеса не отвечали.
У бронзового бассейна во внутреннем дворе дворца дожей в этот ночной час беседовали двое. Разговор велся отнюдь не по-аквадоратски, но полной луне, единственной его свидетельнице, это было безразлично. Лица инородцев скрывали белые личины Вольто, тела — массивные бесформенные плащи.
— Старуха начала догадываться, пришлось принимать меры.
— Заодно можно было избавиться и от девчонки.
— Слишком опасно. Девчонку уберем в свое время, должно казаться, что она ушла сама, уступив место более достойной.
— Она не захочет.
— За нее еще не брались по-настоящему.
— Возьмитесь. Война вот-вот будет объявлена.
Луна скрылась за облаками лишь на мгновение, но когда вновь стала видна, во дворе у бассейна уже никого не было.
«Нобиле-колледже-рагацце» готовился отойти ко сну. Маура уже лежала в постели, читала некий снабженный цветными гравюрами фолиант и время от времени подхихикивала. Древние хиняне толк в любовных утехах знали и предавались им очень забавными способами.
Таккола вышла из ванной комнаты, облаченная в свою привычную ночную сорочку, плотную, с высоким стоячим воротником и обилием рюшечек на плечах и груди. С ней в спальню проник аромат сандала, легкий запах мыла и лосьона. Она промокала полотенцем влажные волосы и шлепала по полу задниками удобных домашних туфель.
— Приятно вернуться домой.
