– А если не поедем? – осторожно спросил тот же невысокий, пристально разглядывая самого лорда и его невеликую свиту.
– Отпущу вас, но в столицу отпишу, чем вы здесь промышляете, – честно ответил Натан.
Убийства на дорогах лорд не одобрял и не хотел чувствовать за собой вину, оставляя погорельцев промышлять дальше.
Мужики почесали заросшие головы, побухтели между собой и отпросились в деревню – посоветоваться с женами. Лорд их не торопил. Он с молодыми магами устроил привал, разложил карту и прикидывал, где можно будет прикупить в дорогу припасы, инструменты и теплую одежду к зиме.
Они успели выстроить план, перекусить и подремать, когда на тропе, по которой ушли селяне появились люди. Натан напрягся, подал магам сигнал, быть готовыми, но это были все жители сгоревшей деревушки. Некоторых несли на носилках.
– Вот значит, лорд, бабы наши решили уходить! – подошел к нему тот самый мужик, который расспрашивал.
– Бабы? – звонко-насмешливо осведомился один из молодых магов.
Староста кинул на юнца тяжелый взгляд, но пояснил:
– Наше дело мужское – пахать, да сеять, а дом обиходить, да детей рожать – им. Если дома нет, надо новый строить, а где строить, им виднее.
– Принимаю вас под свою руку, – веско сказал Натан, а потом более спокойным голосом спросил: дорогу выдержите? Надо бы с земель вашего барона до ночи уйти.
– Выдержим, милорд, только бы обожженных подлечить, – просящим тоном ответил мужик, которого лорд определил уже в старосты.
Конечно, сразу тронуться с места не получилось. Сначала свалили скудные пожитки погорельцев на единственную телегу. Потом сделали волокуши для раненых. Молодые маги в меру сил и умений лечили, успокаивали, объясняли. Натан сразу выделил в толпе мрачную женщину, которую слушались все остальные и подошел к ней:
– Сколько у вас женщин и детей? – спросил он, глядя, как крестьянка ловко подвязывает малыша на спину его юной матери.
– Два десятка баб, восемь девок и пять детей, – ответила она. Потом горько добавила: тот, кто пал пускал, сеновалы сразу пожег, а летом ребятишки там спят.
– Поджог был?
В ответ женщина бросила на него тяжелый взгляд:
– Бывает ли так, милорд, что деревня без ветра сразу с четырех концов горит? Колодцы все заперты оказались, бочки под крышами пусты, и спали все так, что целые семьи живьем сгорели. Наша деревня тут не последняя была – сто двадцать дворов!
– Зачем? – лорд заледенел, услышав подробности.
– Барон наш с кем-то чего-то не поделил, – устало ответила женщина и представилась: Кристен. Я, благородный лорд, спаслась, потому что с мужем поругалась, да в баню ночевать ушла. Теперь одна осталась.
– Будешь, значит, старшей над женщинами и детьми, – принял решение Натан, сглатывая комок чужой горечи. – Посчитай, сколько чего купить надо, чтобы ели все сытно, работали дружно и не мерзли, осень уже.
– Денег много надо будет, – нахмурилась женщина.
– А ты головой думай, – внезапно развеселился лорд, – можем нестриженных овец купить – и шерсть будет, и мясо. Бычков живьем гнать. Сена нам на новом месте никто не заготовил, а вот подсвинков прокормить сможем, если припаса купим. Думай, Кристен.
Лорд отошел от женщин и двинулся к мужчинам. Тем было велено думать об инструментах, конях и припасах для строительства.
– Земли я не видел и не знаю, – говорил лорд, – но зима скоро. Первый год и в землянках перезимуем, а на второй уж надо хорошие дома ставить и землю пахать. Думайте.
Сам он собирался заглянуть в ближайший городок покрупнее, чтобы продать несколько камушков из зашитого в пояс запаса. А вот скотину и зерно намеревался брать на крестьянских ярмарках в селах – там подешевле, да и погорельцев всю дорогу надо кормить.
За пределы баронских владений выехать они успели. Даже ночлег нашли не в чистом поле, а в большом трактире у королевской дороги. Номера снимать не стали – ограничились навесом да парой котлов похлебки. Пока все устраивались, Натан потолковал с хозяином и узнал, что ярмарка будет через два дня, а пока вот собираются крестьяне и купцы, готовятся показать товар лицом.
Задерживаться бывший Хранитель не хотел, поэтому нашел в соседнем трактире барышника и сторговал у него два десятка лошадей и десяток телег, полных кореньев, капусты, каких-то холстов и мешков с шерстью. Кристина, которой он поручил разобраться с покупкой, только руками всплеснула и кинулась оценивать приобретение.
Ворчала, что он безбожно переплатил, ругалась, что у женщин погорели веретена и прясть почти некому, однако все перебрала, завязала и попросила запечатать его личной печатью, чтобы без дела никто к мешкам не лез. Маги похихикали и добавили к печатям неприятные сюрпризы в виде почесухи и прыщей.
