– Да-да, знаю, – отмахнулась фрау Шнитцер. – Но вам следует держаться подальше от объективов. А газетная статья о расследовании должна быть согласована заранее. Недопустимо, чтобы репортеры выслеживали наших сотрудников и публиковали их фотографии на первой полосе. Это ставит под угрозу как результаты расследования, так и наших людей. Вы понимаете мое положение. Как сенатор по внутренним делам, я должна заботиться о том, чтобы Берлин был и оставался безопасным городом. Ни в коем случае не должно возникать впечатления, что сенат не в состоянии гарантировать безопасность гражданам, а серийные убийцы положили глаз на слабых и больных. – Последние слова прозвучали более миролюбиво. Сенатор взглянула на часы. – Я должна быть на конференции. Держите меня в курсе, пожалуйста.
Она ушла так же быстро, как и появилась. Бекштайн, Лаура и Макс молча смотрели ей вслед.
Макс первым обрел дар речи.
– Вляпались просто-таки на загляденье, – проворчал он и выключил проектор. – Предлагаю заняться делом, пока нам еще что-нибудь не предъявили.
– Вот и займитесь, – мрачно отозвался Бекштайн. – А я попытаюсь дозвониться до этого редактора.
Он стремительно вышел из кабинета, но через секунду просунул голову в дверь и бросил:
– И вечером жду отчет о состоянии дел. – И скрылся окончательно.
– Боже правый, – простонала Лаура и тоже двинулась к выходу. – Сенаторши нам еще не хватало…
Макс поравнялся с ней и кивнул.
– Ханна, конечно, обрадуется, когда я сообщу ей, что в ближайшие дни домой меня вовремя ждать не стоит…
Лаура многозначительно посмотрела на напарника.
– Тебе лучше поговорить с Ханной, если она не понимает. Расскажи об убитых женщинах. Думаю, тогда она войдет в твое положение.
Макс лишь поморщился.
– Не хочу, чтобы Ханна волновалась. Она не такая, как ты.
Лаура резко остановилась.
– И что это значит?
– Лаура, не начинай. Ты знаешь, о чем я. Просто Ханна живет в другом мире. В спокойствии. Она даже отдаленно не представляет, что здесь творится… – Макс тяжело вздохнул и нажал кнопку вызова лифта.
Двери открылись почти неслышно.
– Всё в порядке, – проговорила Лаура. – Подвезешь меня до больницы? Хочу еще раз поговорить с доктором Гебауэр. Необязательно меня там ждать. Я потом поеду в квартиру Евы Хенгстенберг.
Они спустились в подземный паркинг и сели в служебную машину. На этот раз за рулем был Макс. Лаура задумчиво смотрела в окно. Солнце находилось почти в зените, время приближалось к полудню. Лаура надеялась, что доктор Гебауэр не слишком занята.
Они доехали до больницы, и Лаура вышла из машины.
– Позвони, если там найдут что-то важное, – сказал Макс.
Она махнула на прощание и направилась в отделение неотложной помощи. В процедурной увидела доктора Гебауэр и тактично остановилась перед приоткрытой дверью. Заведующая беседовала с пожилой дамой, то и дело прижимавшей руку к груди. В кабинет торопливо прошла медсестра и закрыла за собой дверь. Прошло немало времени, прежде чем доктор Гебауэр наконец-то вышла. И сразу заметила Лауру.
– Вы уже видели газету? – спросила она и повела Лауру за собой по коридору. – Знали бы вы, какой тут начался переполох… Этот треклятый репортер обвинил персонал больницы в халатности. Мол, мы разрешаем пациентам выходить наружу!.. К сожалению, этот репортер еще и намекнул, что в больнице не записывают данные пациентов. Главный врач устроил мне разнос. Если этот тип только попадется мне в руки, я не знаю, что с ним сделаю…
Лаура невольно улыбнулась. Прежде она и предположить не могла, что доктор Гебауэр может реагировать столь импульсивно. Но, по всей видимости, эта статья все-таки вывела ее из себя.
– И не говорите, – ответила она с сочувствием. – Сегодня утром мне пришлось оправдываться за эту фотографию перед сенатором по внутренним делам.
– Перед сенатором? Ужас какой…
Доктор Гебауэр открыла дверь в ординаторскую. В кабинете никого не было. Она устало опустилась на стул.
– Я всерьез подумываю подать иск против этого мерзавца. В конце концов, я не давала согласия на публикацию этого фото. Не могут же они просто так это публиковать?
Лаура пожала плечами.
– Возможно, это не лишено смысла. Я, во всяком случае, даже не заметила, что нас фотографировали.
Заведующая кивнула.
– Я тоже. Но выяснила, кто подбросил этот сюжет прессе. Вы не поверите…
– И кто же? – Лаура насторожилась.
– Эрик Крюгер, – ответил доктор Гебауэр таким тоном, что не оставалось сомнений, как она поступит с ним, когда он попадется ей в руки.
У Лауры захватило дух.
– Эрик Крюгер? Вы уверены? Мы ведь его разыскиваем. Он держал у себя в квартире сумку похищенной. Поверить не могу…
Когда доктор Гебауэр кивнула, Лаура поднялась.
– Я должна позвонить. Вы не подождете минутку?
Она отвернулась и позвонила Бекштайну. Редакция газеты должна выдать свой источник информации, и если это действительно Эрик Крюгер, репортер должен выдать его местонахождение. В противном случае ему придется разговаривать с судьей.
– Откуда вам известно, что Эрик Крюгер общался с прессой? – спросила Лаура, вновь садясь за стол.
