— А я уж думал, все, попал малек на паленке! Тут сноровка нужна, а ты как троглодит — один за одним. Теперь-то как? — Борисыч был абсолютно пьян и в то же время каким-то удивительным образом собран и серьезен.
— В порядке, — улыбнулся Андрей, — сложная неделя была… Мало спал.
— Мало спал, мало жрал… всякое бывает. Я, братка, в зал пойду. А ты тут не задерживайся, а то не ровен час, зайдет кто из дежурных, или мент нарисуется. Тогда тебе Ташлинска не видать.
Он повернулся и уже выходя из туалета обронил:
— Поезд твой уже стоит…
— Как стоит? Как…
За Борисычем захлопнулась дверь.
Андрей наскоро сполоснул лицо, постарался рассмотреть свое отражение в грязном зеркале и нашел его вполне удовлетворительным применимо к обстоятельствам. Большая часть рвоты на удивление не попала на одежду — на майке красовалось несколько крошечных пятнышек, которые, впрочем, могли быть чем угодно. Он выглядел… в целом ненамного хуже, чем несколько часов тому. Похож на беглого зэка, но в целом — сойдет.
Он все еще был пьян, но не настолько пьян, чтобы не отдавать себя отчета в том, что приключение его близится к концу. Оставаться на вокзале не входило в его планы.
Он вышел из туалета, испытывая легкий стыд, — кому-то за ним придется убирать.
— Времени нет, — пробормотал он, словно извиняясь.
Юра и Борисыч все так же сидели за столом. Юра только взглянул на Андрея и молча придвинул к нему стакан, наполненный чуть ли не до краев совсем уж не похожей на водку жидкостью.
— Я — пас! — Андрей решительно отодвинул рюмку. — Пойду я, мужики!
Юра глянул на него нехорошо, и Андрей внезапно понял, что в ближайшем будущем его нового знакомого ждет инфаркт или инсульт. Если он не бросит пить, разумеется.
Борисыч улыбнулся и протянул руку.
— Давай, Андрюха!
— Порви там всех… — сонно добавил Юра, видимо, не совсем понимая, где находится.
Андрей от души пожал крепкую сухую ладонь.
И вышел из зала ожидания, навсегда оставив этот маленький полустанок за спиной.
На перроне было почти пусто. Метрах в тридцати от Андрея стоял пожилой бородач и меланхолично курил, то и дело сплевывая.
Поезд, ржаво-зеленый, глядел на Андрея грязными полузадернутыми мятыми занавесями. Прямо напротив него на вагоне белой краской была выведена цифра «5». Только сейчас Андрей понял, что понятия не имеет, в каком вагоне находится его купе. Вся эта информация должна быть записана в билете, верно? А, какого черта? Он все еще ощущал себя более чем нетрезвым; мысли стремились пуститься в нестройный тошнотворный пляс. Вместо того чтобы пытаться разобрать мелкий шрифт на билете, он протянул его скучающему проводнику. Тот мельком взглянул и указал рукой куда-то вбок, словно этого было достаточно.
— Куда? — переспросил Андрей.
Проводник смерил его несколько удивленным взглядом.
— У вас — четырнадцатый, — не без злости буркнул он. Это ближе к хвосту.
— Долго стоим?
Проводник в очередной раз окинул его взглядом.
— На пиво не успеете, — наконец ответил он.
Андрей подавил желание нахамить и быстро пошел к своему вагону.
На полустанок быстро опускалась ночь. В бархатно-черном небе неожиданно ярко горели крупные круглые звезды. Луна, похожая больше на кусок белоснежного арбуза, заливала перрон нежным белым сияньем. Воздух был наполнен ароматом травы и железа, и эти запахи, столь несовместимые, создавали сложный, но удивительно приятный флер, заставляющий дышать глубоко, наслаждаясь каждым мгновением.
Он снова посмотрел на луну и, радуясь ее хрупкой красоте, не мог не вспомнить ту, другую луну, желтовато-гнилую, изливавшую волны трупного света над бездной. Но теперь она казалась частью кошмара, сновидения, что прошло и закончилось, и более не существует. С каждой секундой он все сильнее и сильнее сомневался в реальности потерянного города.
Возле его вагона уныло маячила полная женщина в форменной куртке. Увидев Андрея, она оживилась немного и даже улыбнулась. Впрочем, ее улыбка увяла, стоило ему вступить в круг света.
— А вы уверены, что вам вообще надо ехать? — вместо приветствия спросила она.
Андрей молча протянул ей билет. Проводница изучала его с мрачным упорством на лице — казалось, она задалась целью не допустить его присутствия на поезде любым способом.
Не дожидаясь дальнейших указаний, он предъявил ей права. Женщина в немом изумлении уставилась на выжженную фотографию. Андрей приготовился к скандалу, но проводница после секундного замешательства протянула ему документы и отвернулась с воинственным видом.
Он пожал плечами и вошел в вагон.
В поезде было душно, но и эта духота, ее предсказуемость, показалась ему отрадной. Он ощущал удивительное спокойствие — живот почти не болел, напоминая о себе легкими точками. Во рту ощущался горьковатый привкус, но в целом он чувствовал себя совершенно замечательно. Несомненно, завтра будет куда хуже, учитывая ту дрянь, что он пил, ну и пусть. До завтра надо бы сначала дожить.
