— Нет. Я не знал. Я и сейчас не знаю. Я… догадывался. И имел свои резоны молчать. А теперь, давайте предположим хотя бы на мгновение, что мои догадки верны. Что тогда? Сделаете? Пойдете туда, откуда еще никто не возвращался? Стоит ли вообще нам доверять? Кто мы?
— Хватит, Петя, — бросил Кольцов, — расскажи ему как есть. Пусть сам решает. Я устал.
Громов поморщился как от зубной боли.
— А тут и рассказывать нечего. За два дня до вашего… появления… да… я по долгу службы заезжал к Рондину. Он, как вы сами понимаете, свой вектор выбрал давно. Я не помню его другим — он всегда был порядочным говном. А года полтора назад начал жиреть… меняться. Но пока еще не настолько, чтобы уйти. Полагаю, он искренне верит в то, что чем более ревностно он будет исполнять свой, м-м, служебный долг, тем дольше протянет. А и хер с ним, с паскудой.
— У вас что здесь, театр греческой комедии? — процедил Андрей, — ваша очередь выступать с монологом? — теперь он и впрямь ощущал что-то. Ему хотелось вскочить и хорошенько встрянуть Громова, быть может, отвесить ему несколько увесистых пощечин. Он с удивлением прислушивался к этим новым эмоциям и только гадал — являются ли они результатом тревоги за близких или всего лишь отражают его подсознательное желание соответствовать неким принятым стандартам.
Громов оскалился угрюмо.
— А вы не очень вежливый товарищ, да, Андрюша? Вот надо было бы вас оставить там на путях. Сожрать вас бы не сожрали, но черт его знает…
Ладно, не ершитесь. Я видел женщину и ребенка, мальчика лет десяти. Их вели в «бобик» эти два выродка, тезка мой и второй, юнец. Мы едва обменялись взглядами. Откуда мне знать? — внезапно закричал он и стукнул кулаком по столу. — Здесь вообще никто ничего не знает!
— Куда… куда их увезли?
— Из участка людей увозят только в одном направлении. В центр. А оттуда уже… — он замолчал.
— Послушайте же, Андрей, — вмешался Кольцов, — у нас нет и не может быть никакой уверенности. Но, сопоставляя все факты я, все же склонен… Черт возьми, да я почти на сто процентов уверен, что это они!
— Куда надо идти? — безразлично спросил Андрей, прекрасно понимая, что решение принято, и принято без него и за него, как если бы он смотрел телеспектакль, не имея возможности повлиять на свои же действия. Он не мог не удивляться своему абсолютному равнодушию. Все это сон — только во сне возможна столь полная буддийская отстраненность.
Кольцов улыбнулся и потянулся было к бутылке, но отдернул руку на полпути.
— Слышишь, идти… — буркнул Громов, — тут еле-еле ползти…
— Вам-то что от меня, я не понимаю?
— А вы смотрели «Звездные войны?» — неожиданно спросил Кольцов и, рассмеявшись, продолжил низким завывающим голосом: «Помоги нам, Оби ван Кеноообиии… Ты наша единственная надееежда…»
С точки зрения банальной, человеческой логики мы понятия не имеем, что там. Петя, например, в свое время зашел очень далеко и чуть не… умер. Но, позволю повторить — вы, как мне кажется, вне поля влияния. Вы можете пройти до конца и узнать, и быть может…
— Ага, быть может, там рычаг: повернешь его — и все вернется в норму. Где-то я читал уже подобное. Вот только…
— Реальность лучше фантастики, да? — перебил его Громов, — есть там рычаг… Нет там рычага — может, там дверь. И вы вместе с семьей сможете уйти отсюда. А может…
— Там ответы… — тихо произнес Кольцов, — ответы, которые помогут нам, нам всем, найти эту дверь… Пусть даже она приведет нас к гибели, но… Поверьте, Андрей, мы ведь не плохие люди и… не нам, конечно же, решать, но мы не заслужили… такой участи. Дайте нам шанс…
— Ты что, думаешь, он вернется, если у него будет хоть малейшая возможность сбежать? — проворчал Громов.
— Я ничего не думаю. Я… Да откуда мне знать, Петя? Слушайте, дорогой вы мой человек. Все, что мы вам здесь рассказали — быть может, фикция, бред сивой кобылы, основанный на наших предположениях. Но мы готовы за эти предположения умереть, поскольку одно мы знаем точно — отсюда нет иного выхода. В этом городе маловато правил, но выход возможен только через вокзал. И вы его уже испробовали. Да, вас не остановят Стражи, но беда заключается в том, что вам просто некуда идти. Вы же понимаете, что давно уже не дома? Ташлинск не за поворотом. В этом… в этом измерении вы можете попасть разве что в Олиум, но что-то подсказывает мне, что вам там не понравится.
Убежите ли вы? Быть может и да. А может быть и нет. Так или иначе, ни мне, ни Пете терять совершенно нечего, поскольку мы-то точно не собираемся никуда в ближайшее время. Рано или поздно нас ждет или… — он указал пальцем в потолок, — … или… то, что здесь канает за смерть. Поэтому, я лично готов на любой риск — хуже не будет.
— Почему мне все время кажется, что вы меня уговариваете? — спросил Андрей, обращаясь скорее сам к себе, нежели к Кольцову, — все. Хватит. Я же сказал, я иду. Куда идти, только? — он внезапно увидел себя как будто со стороны и поразился абсурдности ситуации.
