Я каждый вечер приносил ей еду, но она… вскоре она перестала употреблять пищу. Вообще, словно ее тело более не нуждалось в энергии. В конце концов, я перестал… перестал заходить к ней. …Раз в неделю. Потом, раз в месяц, если я не ошибаюсь, разумеется, сложно апеллировать датами в этом безвременье. Потом… изредка подходил к двери и… справлялся о самочувствии. И она неизменно отвечала одно и то же. Мне кажется, она забыла, как это — разговаривать. Я… я даже не уверен, что там, за дверью, все еще моя дочь. Вы же… вы же видели, во что она превратилась!
— …То, что я увидел, было чем угодно… но н-не человеком… — Андрей давился собственными словами, — какая-то полупрозрачная… Я видел… — он неожиданно рыгнул и некоторое время сидел молча, с ужасом глядя на Кольцова.
— Хорошо… — тихо произнес он наконец, — считайте, что вы убедили меня. Но даже если я приму на веру вашу теорию… Я не понимаю…
Кольцов прервал его судорожным движением руки. На него было жалко смотреть.
— Довольно, Андрей, — Громов, доселе молчавший, встал и нервно заходил по кухне, — мне кажется, мы предоставили вам более чем достаточно… доказательств, если вам будет угодно. Впрочем, воля ваша. Вы вправе просто уйти. Полагаю, я смог бы подбросить вас до железнодорожной станции и оставить недалеко от того места, где мы вас нашли.
— Нашли? — Андрей ошеломленно посмотрел на Громова.
— А вы думали, что вы оказались здесь… случайно? Приползли, поди?
— Я… я не знаю! Не знаю я! — его прорвало, — у меня такое впечатление, что я спятил, понимаете, тронулся! И вы, и город этот ваш — все мне снится!
— В любом случае, — Громов говорил спокойно, так, будто и не слышал Андрея, — у вас есть только два варианта. Принять ситуацию или… — он сделал красноречивый жест, — однако, уверяю вас, даже учитывая вашу… хм-м, уникальность… вам не уйти из города. Во всяком случае, не так, как вы пытались.
— Мою… уникальность? — он чувствовал себя попкой, нелепо повторяющим слова следом за дрессировщиком, но ничего не мог с собой поделать, — что вы имеете в виду?
Громов отвернулся к окну и некоторое время стоял так, заложив руки за спину.
— Вы ведь до сих пор живы… — произнес он наконец почти шепотом.
— Мы… Я и еще несколько человек обитаем тут…скажем так, — очень давно. Юрий Владимирович верно обрисовал ситуацию — здешняя атмосфера отнюдь не способствует эволюции. Рано или поздно люди… словом, вынужденно принимают условия, продиктованные теми, кто призвал их, и… начинают меняться, — он указал пальцем вверх, — порой, изменения заходят слишком далеко. Тогда они уходят. Кто знает — куда? Я много слышал о том, что за Мертвым Лесом находится еще один город — собственно Олиум. То, что вы видели на путях… Страж… Один из тех, кто изменился.
Ведь мутации затрагивают не только тело, Андрей. Меняется и душа. Человек, любой человек, вне зависимости от его моральных принципов и благости, рано или поздно становится… частью всей этой мерзости. Юра все спорит со мной — говорит о том, что этому можно противостоять, нас приводит в пример, но… мне кажется, что все дело только в уровне индивидуального иммунитета, мать его. Помести вас, меня, да кого угодно, в гребаный чумной барак — сегодня ли, завтра, но мы подхватим заразу. И тогда… Вы видели их. Видели Рондина, да? До него здешним главным ментом был Боровик. Мой… друг. Он держался долго, очень долго… — Громов почти шипел, — … а потом…
Рано или поздно все меняются. А если вы создаете проблемы — что ж, Ему нужно питаться, в конце концов!
— Кому? О ком вы все время говорите?
— А вы, должно быть, Андрюша, полагаете, что мы персонифицируем город? — хихикнул Кольцов, — однако вы редкостный дурак! — он замолчал, снова уронив голову на руки.
Громов повернулся к Андрею и окинул его взглядом, в котором парадоксальным образом смешались печаль и цинизм.
— И вправду… Некоторым и моча — божья роса, — хмыкнул он, — но… к сожалению, у нас нет иного выхода.
Если сравнить это место с паутиной, в которой запутались несчастные мухи, то где-то должен быть и паук, верно, Андрей Евгеньевич? Кукловод, создавший ловушку?
Андрей почувствовал, как улыбка против воли раздвигает его губы.
— Вы мне сейчас о Ктулху расскажете, верно? О древних богах из запредельных вселенных?
Громов не ответил на его улыбку.
— Я вам ничего не расскажу. Поскольку ни я, ни Юрка — никто не знает, что там находится. Видите ли, у нас просто нет возможности туда попасть.
— Туда… в Олиум?
— А при чем здесь Олиум? — буркнул Громов, — как же вам пояснить… Ну вот например, вы никогда не задавались вопросом, почему мошки летят на свет лампы и гибнут? Или… вы умеете водить машину?
Андрей кивнул.
