Белокурая опасная женщина вышла, тихонько села на стул, взяла журнал, но читать не стала. Взгляд ее был потуплен, руки держались за журнал так, что всякий мужчина понял бы: она за это пестрое бумажное безобразие схватилась, как утопающий за соломинку. Бледные руки с тонкими пальцами напомнили мне старинный портрет, хранившийся дома, на нем была изображена такая же хрупкая и печальная дама, но на все мои вопросы я тогда не получил ответа. Ответ явился уже потом - но по порядку, по порядку…
- Ну, давайте сделаем так - я пойду, а вы останетесь тут, придет женщина, Леной звать, и вы у нее возьмете конверт с деньгами! - бодро предложила моя дура.
- Никаких Лен.
- Ну, вы и подарок! Вам только в будке на цепи сидеть! Я думала - приличный, порядочный мужчина, а вы - как этот, ну… ну… Истукан!
Бурый спорить не стал, а молча сел на табуретку и выложил на колени кулаки.
- В конце концов, вы мешаете мне работать с клиентами. Идите в холл! Там сидите!
Я думал, физиономия Бурого вообще ничего выразить не в состоянии. Но он так посмотрел на окно, на дуру, а потом опять на окно, что я даже обрадовался. А от радости несколько отступила тревога.
- Да не похудела она, не бойся! - сказал я ему. - И через канализацию не уйдет. Я не пущу.
Бурый молча вышел в прихожую, затворив дверь, а блондинка вошла в салон. Но там Бурый поступил по меньшей мере странно - бесшумно установил стул у самой двери, чтобы слышать разговор женщин, буквально прижимаясь щекой к щели.
Дура моя просто расцвела. И защебетала, и защебетала:
- Рада вас видеть, садитесь, будьте как дома! Чайку? Кофейку?
- Кофе, если нетрудно, - тихо сказала гостья. - Я третью ночь не спала и ничего не соображаю. Покрепче, пожалуйста. Если можно.
- Конечно, можно! Вам с сахарком? С печеньицем? Печенье у меня не покупное, сама стряпаю. А можно с бренди.
Да, стряпать она умела, это я знал точно. Она приносила с собой домашние салатики и котлетки. И печенье, разумеется. Она пробовала разные рецепты и обсуждала их по телефону. В хороших мужских руках дуре цены бы не было - сидела бы дома и обихаживала мужа и деток, для этого лишний ум даже вреден.
- Нет, спасибо, я без бренди, - скорбно произнесла гостья. - Мне Вера Корчагина сказала, что вы все можете. Если не вы - то уж никто не сможет.
- Ну, это Верочка мне польстила, - с тихой радостью возразила Машка. - Я многое могу, это правда, я хорошие курсы окончила, диплом с отличием получила. Я даже авторские техники разработала. Приворот на окурок, например. Раньше, скажем, привороты делали на вынутый след. А как ты его из асфальта вынешь? Или там на пряник - а кто их теперь покупает? А окурки - они везде! Вы мне оку-рочек его принесите, а я поработаю, и никуда он от вас не денется.
Гостья слушала с отрешенным видом, возможно, даже не понимая смысла всей околесицы.
- Я знаю, это дорого, - прошептала она, - но у меня есть деньги, я заплачу, только помогите мне.
- Да что хоть случилось? Погодите, не говорите, я сама скажу! - воскликнула дура, вообразившая себя сейчас по меньшей мере мадам Ленорман.
Она быстро раскинула карты и, бормоча, стала их перекладывать с места на место.
- Десятка бубен, семерка пик - опасное путешествие… - как бы сама с собой беседовала она. - Ого! Девятка пик, ну, это совсем некстати… Послушайте, вы недавно были на похоронах…
И слепая курица порой зерно находит. Гостья наша выглядела так, будто действительно явилась прямо с кладбища, где ее перекормили всякими успокаивающими снадобьями.
- Да, была! - подтвердила она.
- Близкий человек? Он? - догадалась моя дура. А по кому же еще, как не по «нему» женщина так убивается?!
Тут гостья соскользнула с кресла и опустилась перед моей дурой на колени.
- Я все для вас сделаю, все вам отдам, только помогите! Мне Вера сказала - вы умеете! Вы ей делали! Вызовите его! Хоть на минутку!
Вот оно, подумал я, вот оно - и ведь моя дуреха не сумеет ей отказать. Вот она, беда.
- Его? - переспросила дура, тыча пальцем в карту.
- Его! На минутку! Мне всего два слова ему сказать!
- Вы с ума сошли! - строго ответила дура. - Какие еще два слова? Не нужно ему никаких ваших слов, не тревожьте его! Умер человек - и умер! Надо же, что потребовалось! Зазыв с того света!
Беда, беда, твердил я. Такие прозрачные блондинки умеют настоять на своем. А когда зазыв с того света делает даже опытный маг, к нему в гости может пожаловать, прикинувшись светлым образом, такая гнусная сущность, что от нее потом всю жизнь не отвяжешься. Это мой дом. Я тут прожил шестьдесят шесть лет телесной жизни, в конце концов! Я имел право тут остаться! Только я имел это право! Выживать, выживать, пока они чего-нибудь не натворили…
- Но вы же Вере показали первого мужа! - воскликнула гостья.
- Ну, мало ли что я ей показала? Выпили обе, нас понесло! Верка столько на грудь приняла, что ей и полотенце за мужа сошло.
- Какое полотенце?
- Так мы же его в бане вызывали, там в углу длинное полотенце висело, Верка как заорет - смотри, смотри, пришел! А я ей - дура, стой, не выходи из круга!
- Но он ей важную вещь сказал.
