Змеиные яйца Бурого озадачили. Он еще не знал, что эта женщина умеет только врать. Поэтому таращился на ее обтянутый черным платьем зад и явно думал самую простую мужскую думу.
Я же только вздохнул. С этой дурой мне никаких бродячих шутов и шпильмейстеров не надо.
- Звоните и деньги добывайте, - сказал Бурый. - А то у меня хозяйка крутая. Она тут камня на камне не оставит.
Камня на камне? Этого еще недоставало. А Анжела как раз может в ярости все разгромить - не в переносном, а в прямом смысле слова. И где я жить буду? Нам жилплощадь одну и навсегда определяют… и сундучок!.. Они же найдут сундучок!..
Дура этого не понимала, да и не могла понять.
- Ну что она может сделать? Ну, посуду перебьет. Вы же видите - я до конца дня денег не достану.
Это была почти правда. Но она их и до конца жизни не достанет. Впрочем, сказала она эти слова почти по-человечески - нечаянно найдя интонацию, которая вызывает сочувствие даже у таких вырубленных из гранита кавалеров, как Бурый.
- А вы еще звоните, всех спросите. Пятьсот гринов - это же немного.
Его ответ тоже прозвучал почти по-человечески. И тут моя дура, естественно, сорвалась и понесла чушь!
- Немного? Слушайте, я сразу поняла - вы хороший человек! Давайте я вам погадаю, оберег вам поставлю от огнестрельного оружия, а вы мне одолжите эти несчастные пятьсот гринов! У меня на завтра записаны денежные клиенты, обряд на омоложение, снятие родового проклятия! Я к концу недели эти деньги заработаю и отдам!
Как вокруг Анжелы сверкал красновато-золотой ореол денег, так вокруг моей дуры сейчас образовался радужный ореол вранья. Такой яркий, что даже Бурый его заметил.
- Берите телефон и звоните всем, кому только можно, - рявкнул он.
- Да я всем уже надоела… - проныла дура. Это была первая правда за три месяца.
И дальше их разговор пошел сначала, причем оба этого не поняли.
- Не делом вы тут занимаетесь.
- Это мой бизнес! Я курсы закончила, вложила деньги в образование! Я посвящение получила! Знаете, сколько стоит посвящение в потомственные колдуньи? Я в будущем году вступаю в ассоциацию магов и колдунов Старого Света!
Я схватился за голову. Ври на здоровье, если от этого есть польза, я сам не раз в телесной жизни соврал - иначе откуда бы взялись талеры в сундучке? Но ври тем, кто рад слышать твое вранье! А не тем, кто от него приходит в ярость. Конечно, на тупой роже Бурого ярость никак не отражается, но голос-то его выдает!
- Берите телефон и ищите пятьсот баксов! - в который раз произнес Бурый. - А то я сам этот подвал по кирпичу разнесу!
Если бы я знал, что сейчас случится нечто для меня опасное, то принял бы меры. При желании я могу перемещать небольшие предметы. Это действует на людей устрашающе. Моя дура вылетела бы из салона, как ошпаренная, если бы ее колода карт Таро вдруг взлетела и растянулась в воздухе пестрой лентой. Думаю, Бурый бы тоже выскочил очень прытко. Но я не сделал этого, явив себя таким же невозможным дураком. Я должен был почувствовать беду издалека!..
Такие женщины в своем ореоле носят оттенки беды… Она вошла, и мне сразу стало тревожно.
Это была не та тревога, которая возникла, когда подвал стала осваивать моя дура. Если бы я мог сейчас испытывать боль, то сказал бы - в тело мое вошла отравленная стрела, и яд сразу же произвел огненное действие.
С виду это была молодая женщина, почти невесомая и очень застенчивая, полупрозрачная блондинка с большими глазами, которые при необходимости враз делаются безумными. Когда такая женщина проходит мимо - большинство мужчин провожают ее взглядом, хотя одевается она просто и неярко, а волосы носит гладкими, не завивая их и не украшая ничем.
- Здравствуйте, - тихо сказала гостья. - Меня к вам Вера Корчагина направила. Ведь вы - Маша?
Я еще пытался ерничать - как иначе я мог погасить в себе тревогу?
- Какая тебе Маша? - ехидно спросил я. - Это госпожа Кармен, госпожа Николь и деревенская бабушка Авдотья!
Бурый, при всей своей толстокожести, тоже ощутил неладное. Всего лишь раз глянув на гостью, он отвернулся, словно бы она ему была неприятна. Я знал это движение - оно означает боязнь женской власти, а властвовать эта женщина умела. За долгие годы я несколько раз сталкивался с феноменом женской власти там, где она теоретически не должна возникать. А Бурый был по своей внутренней сути независим от женщин. Он выполнял обязанности перед Анжелой - за деньги, не более того. Почувствовав угрозу, он показал свое неудовольствие.
А вот дура ровно ничего не ощутила. Она все еще надеялась справиться с Бурым. Вот до каких пределов простиралась ее глупость!
- Ой, подождите, пожалуйста, в холле, - попросила она. - У меня важный разговор.
