Тут пришел один из его помощников и принес подвеску, лежавшую в небольшой круглой металлической шкатулке с запирающейся крышкой. Такие шкатулки, украшенные при изготовлении защитными знаками, использовали инквизиторы, чтобы на время снимать воздействие проклятых вещиц, найденных где-нибудь в пути… Подвеска была совсем маленькая и какая-то незавершенная… и точно – не хватало крепления. Женское украшеньице, не из самых дешевых. Круглый прозрачный камешек – шлифованный горный хрусталь в серебряной оправе. Серебро – сильный металл, первейший защитник от проклятий. Однако в сплаве теряет большинство своих полезных свойств. Должно быть, разбавлено медью. Оправа была изящная – будто крыло бабочки. Красивая безделица. Я вытряхнул подвеску на ладонь. Мастер Талгар непроизвольно сделал едва заметный шаг назад.
По ладони словно пробежался паучок, проворно перебирая тонкими лапками, мне сделалось противно. Тем не менее, я удержался от того, чтобы встряхнуть ладонью. Меня словно накрыло тяжелым одеялом, под которым тяжело было дышать. Перед глазами мельтешили обрывки тумана, сквозь которые на мгновение проступила подернутая рябью поверхность водоема, гибкие ветви, опущенные прямо в воду, и мужской голос произнес где-то совсем рядом: «Налагаю проклятье… слово мое нерушимо!» И почти сразу – раздался крик, отчаянный, преисполненный боли.
Я вздрогнул. Морок развеялся. Я оторопело смотрел на присутствующих, еще некоторое время не понимая, где я и что происходит. Потом окончательно пришел в себя. К горлу подступал склизкий ком, в голове звенело. И никак не проходило ощущение, будто кто-то дырявит спину пристальным взглядом. Я обернулся, но предсказуемо никого не застиг. Зато ощущение взгляда пропало. Даль наблюдал за мной, склонив голову набок. На губах его играла предвкушающая улыбка.
– Действительно, слабая вещь, – произнес я. – Где там ваш пострадавший?
Хорошо, что я знаю не так уж много инквизиторов. Неприятно ожидать, что сейчас на больничной койке обнаружится страдающий друг.
Пострадавший дожидался нас в коридоре. Совсем молодой, куда младше Кира. Вполне возможно, проверка мельницы стала его первым заданием. Или, по крайней мере, первым боевым опытом. Тут и приврать можно, умножив число мавок втрое, а то и вчетверо (уж как совесть позволит)… Парень был бледен – проклятье, судя по всему, пока не доставляло ему особых неприятностей. А вот осознание оплошности – заставляло заниматься самокопанием. Поди уже представил, как будут подшучивать друзья, когда он вернется к работе. А может, уже и в госпиталь явился кто-нибудь да не смолчал. Мол, сорока, тащишь все блестящее…
Я настоял, чтобы мы прошли в палату, а парень сел на койку. Жертва подвески внезапно решила показать норов и заупрямилась – мол, все выдержит, только избавьте его, наконец, от этой дряни.
– Шустрый какой! – напустился на него мастер Талгар. – Наворотил дел, а теперь нос задирает, герой! Таких, как ты, у нас еще сотня, а Отменяющий – один. Что ему, всем вам, олухам, сопли подтирать?
Я между тем подтянул к кровати стул и сел на него. Далю я еще в коридоре предлагал подождать, пока завершу с делом. Но эльф и тут проявил упорство. Пошел следом за мной и теперь стоял по другую сторону кровати, сложив руки на груди, и с легкой настороженностью следил за молодым инквизитором. Ну да, бывает, что проклятья сводят с ума и тогда люди бросаются на окружающих, а в особенности на тех, кто обещает помочь – проклятые вещи защищают себя.
Парень больше не посмел артачиться и все же позволил себя усадить, стойко перенес операцию и, кажется, остался даже разочарован тем, что ничего особенного так и не произошло. Я просто взял его за руку и «вытянул» остатки уснувшей под воздействием эликсиров темной магии. Легкое облачно тумана перетекло из ладони парня в мою и растворилось, оставив после себя неприятный серый налет. Мастер Талгар привычно подал мне полотенце, и я долго оттирал склизкий след. Потом выкинул его в подставленное ведерко, которое поспешно подхватил помощник и убежал. Полотенце он в скорости сожжет. Все равно тряпица сгниет уже к утру.
