Библиотека представляла собой большую, просторную комнату, обставленную массивными шкафами с замысловатой резьбой и стеклянными дверцами. Я не очень люблю читать, но обстановка здесь была располагающей и вызывала желание взять в руки книгу. Манило к себе абсолютно все: и помпезные кресла с большой мягкой подушкой и резными ножками, и диван, и выполненный в таком же королевском стиле, и стол из благородных пород дерева. За таким столом я, пожалуй, не отказался бы делать уроки, если бы их, в принципе, делал. Настенные торшеры с абажурами, шторы с кисточками, картины в шикарных багетах, книги в кожаных переплетах с золотым тиснением – буквально каждая вещь в комнате излучала роскошь и просто кричала о благосостоянии жителей этого замка. Мне это было в диковинку.
– Что теперь? – спросил я.
Вероника пожала плечами, как человек, который пребывал в нерешительности.
– А помнишь,– вдруг воскликнула она,– Радужная фея сказала, что ты должен сосредоточиться и прислушаться к себе? Кольцо тебя почувствует и само позовет.
– Да,– подтвердил я,– еще она сказала, чтобы я шел туда, куда меня начнет необъяснимым образом тянуть.
– Это и будет зов Кольца! – вместе в один голос закончили мы с Вероникой.
– Попробуй пройтись по комнате,– предложила девочка,– может, ты что-нибудь почувствуешь.
Я сделал так, как предложила Вероника, и следующие минут пять слонялся из угла в угол в надежде испытать хоть какую-то душевную или физическую вибрацию, но, несмотря на мои усилия совершенно ничего не почувствовал. Единственное – мой взгляд дольше обычного задержался на картине, висевшей над камином и то только потому, что на переднем плане был изображен пожилой седовласый мужчина с очень пронзительным взглядом, и в какую бы часть библиотеки я не направился, казалось, что эти карие глаза неотступно следят за мной, как живые. Еще одна странность, поразившая меня, заключалась в том, что мужчина сидел в кресле перед камином, положив руки на резные подлокотники, а над камином позади него висела та же самая картина, на которую я сейчас смотрел. И кресло, и камин, и картина, и вся остальная изображенная обстановка комнаты в точности повторяли окружающий нас интерьер библиотеки. Получается, позировавшего в этой комнате мужчину написали дважды – сначала на самой картине, а потом на картине в картине.
– Ну, как? – спросила Вероника, все это время не спускавшая с меня глаз,– Что-нибудь чувствуешь?
Я отрицательно покачал головой. Тогда Вероника вдруг задумалась, потом медленно обвела комнату внимательным взглядом.
– Мне кажется,– вдруг сказала девочка,– что ее здесь раньше не было.
С этими словами Вероника ткнула пальцем в ту же картину, которая ранее привлекла и мое внимание.
– Ты знаешь, кто этот мужчина? – спросил я.
– Не знаю,– ответила Вероника,– Я никогда раньше не видела ни его, ни этой картины.
– Котенок, может, ты знаешь? – я обернулся к котенку.
Котенок медленно подошел к камину, не сводя с картины глаз, чуть притормозил и, изловчившись, запрыгнул на каминную полку. Поднявшись на задние лапы, Котенок, принюхиваясь, облокотился на картину. Мы внимательно следили за каждым его движением в надежде на то, что он сейчас откроет нам ее тайну. Потом он сел и обратил к нам свою хорошенькую мордочку.
– Нет,– сказал он,– Я его не знаю.
Тогда я решительно сказал:
– У нас мало времени. В любую минуту сюда могут войти зияющие. Давайте думать. Вдруг это зацепка. Тогда кто может быть изображен на картине? Знакомый, родственник, родственник знакомого, знакомый знакомого? Возможно, первая часть Кольца хранится у него.
– Если это так, тогда у нас нет шансов его найти, я его не знаю – скисла Вероника.
– Тише,– вдруг прошипел Котенок, потягивая носом воздух, – я слышу запах серы. И с каждой секундой он становится все отчетливее. Сюда идут зияющие.
Мы в страхе замерли, прислушиваясь к звукам за дверью. Мой мозг автоматически начал просчитывать варианты. Я прикинул, что если сейчас откроется дверь, мы не сразу окажемся в поле зрения зияющих, потому как камин, возле которого мы стояли, был справа от двери и чуть утоплен в некую нишу. Для того чтобы нас обнаружить, им, как минимум, нужно будет переступить порог комнаты. А в том, что они это сделают, я не сомневался, как и в том, что мы не сможем остаться незамеченными, поскольку отсюда деваться нам было некуда. Мы оказались в замкнутом пространстве, и отходного пути для нас здесь не было.
