Он вздрогнул и резко обернулся. Впервые Арианна назвала его по имени. Произнесенное вот так — неожиданно интимно, вполголоса, оно заставило его подумать о постели.
— А ты заплатил бы выкуп, чтобы вернуть меня?
— Разумеется, раз ты моя жена.
Он не знал, какого именно ответа она ждет, но, ответив, сразу понял, что промахнулся. Что ж, он все равно не мог бы ответить иначе и потому молча принял перемену в выражении лица Арианны. Оно стало чужим, отстраненным. Она тряхнула поводьями, пришпорила лошадку и вскоре уже галопом мчалась прочь от него, к воротам.
Рейн не спешил догонять ее. Он просто смотрел вслед и думал о том, как бы все обернулось, если бы они встретились годы назад, задолго до того, как жизнь ожесточила его, в те времена, когда он еще верил в любовь, и в счастье, и в то, что желания, загаданные под радугой, сбываются.
Арианна попробовала привлечь внимание Талиазина, но тот был всецело поглощен созерцанием пышных грудей, двумя белоснежными округлостями вздымающихся в вырезе платья. Оруженосец восседал на краю помоста, на сей раз не с лирой, а с Бертой на коленях. Заливаясь смехом, девушка сунула ему в руку чашу пряного вина, а к самому носу — свой роскошный бюст.
Арианна нахмурилась: этот проходимец одинаково пренебрегал обязанностями и оруженосца, и менестреля. В данный момент она не возражала бы послушать спокойную музыку, особенно после окружающей какофонии, от которой буквально раскалывалась голова. Главная зала напоминала растревоженный улей: рычали и взлаивали возбужденные собаки, и приходилось повышать голос, чтобы перекричать их, а говорили, казалось, все разом. Животные устроились на камышовой подстилке в ожидании подачек с пиршественного стола. К общему гаму то и дело присоединялись пронзительные выкрики соколов. Некоторые из гостей-рыцарей принесли их с собой, и теперь они сидели на плечах владельцев.
Столы буквально ломились от яств. Здесь были и пироги с начинкой из копченых угрей, горой громоздившиеся на подносах, и громадные щуки в судках, фаршированные овощами и сдобренные для аппетита огненными специями. Почерневшие от копоти чугуны дымились вкусным парком: в них прямо с углей подавалась осетрина, запеченная с луком и шафраном; в качестве десерта гостям были предложены жареные каштаны, рассыпчатый рис с миндалем и сдобные булочки. Венчало пир изделие, в котором повариха превзошла самое себя: громадный сахарный дракон, украшенный золотой канителью.
Одним словом, пир должен был удаться на славу, несмотря на то, что пришелся на дни поста. Единственным, чего недоставало за праздничным столом, был сам виновник торжества лорд Руддлан...
Как раз в этот момент из-за перегородки, отделяющей от залы коридор в кухню, появился сэр Одо. Он размахивал руками, как крыльями ветряной мельницы, и от уха до уха улыбался Арианне. Та схватила со стола кусок хлеба и швырнула его в Талиазина, попав в голову. Это отвлекло его внимание от Берты, он спихнул девушку с колен и поднял с помоста небольшую лиру, похожую на сильно выгнутый лук. Толстые медные струны ответили рокочущим аккордом на быстрый бег его пальцев, и музыка наконец зазвучала. Чистая и нежная, как далекий перезвон колоколов в ночном безмолвии, она заполнила просторное помещение и заставила умолкнуть разноголосый говор.
За сэром Одо вскоре пришел и Рейн. Когда он ступил в залу, Арианна почувствовала, как губы сами собой складываются в улыбку. Под веками у нее жгло, спина разламывалась, пальцы были стерты до волдырей от протаскивания иглы туда и обратно сквозь плотную ткань. Она провела за шитьем почти целую ночь, но не жалела об этом, зная, что ее вознаградит за каторжный труд удивленное, радостное лицо мужа, когда взгляд его упадет на приготовленный для него подарок. Она надеялась, что ее дар будет значить для него не меньше, чем значил бы белый пони для шестилетнего мальчишки.
Даже собаки притихли, когда Рейн появился в зале. Он остановился как вкопанный, увидев столы и толпу гостей. Воцарившаяся тишина была полна ожидания.
Арианна сошла с возвышения, на котором был накрыт стол хозяев замка. Возможно, это ей только почудилось, но глаза Рейна потемнели и линия рта несколько смягчилась, пока он смотрел, как она приближается. В это утро он занимался с подросшим жеребенком, тренируя его на боевого коня, и по-тому был в потрепанных кожаных штанах, высоких сапогах и неизменной куртке, покрытой роговыми пластинами. «И все равно он выглядит потрясающе», — подумала Арианна. Она взяла мужа за руку и повела к возвышению, к креслу лорда. Ладонь, в которой утонула ее рука, была грубой и мозолистой, но ее прикосновение было ласковым.
Рейн наклонился так близко к ее уху, что дыхание шевельнуло пряди ее распущенных волос.
— Тебе бы стоило предупредить меня о том, что у нас гости, маленькая женушка. Я провоняю весь зал конюшней.
