И лишь короткая судорога незримой цепи, цепи, о которой он в этот момент совсем не помнил, вырвала Артура из этого странного транса. Его кинжал замер, остановленный в нескольких сантиметрах от горла стоящей перед ним на коленях девушки.
Она была незнакома барду. Лет тридцати, черный подпоясанный балахон, темные волосы, бледное, красивое лицо, длинный посох с навершием из какого-то синего полупрозрачного камня… Но что-то все же вынудило Артура на мгновение притормозить бег смертоносной стали в его руке.
Он стоял, глядя на коленопреклоненную перед ним фигуру и пытаясь собрать разбегающиеся от все усиливающегося давления Грязи мысли. Фигурка побольше – женщина. За ней три поменьше. Разного роста. Плачут. Видимо, дети. Все слабы. Противостоять де могут. Убить легко. Почему остановка?
– Аррек, это же я! – Внезапно она подняла свое лицо, впиваясь в его глаза непонимающим и совсем немного испуганным взглядом. – Очнись, рыцарей Соркеля здесь уже нет! Это я, Стайша!!!
Новый рывок цепи. Совсем слабый, который он с легкостью мог бы проигнорировать… Порвать эту ничтожную цепь? Что может быть проще? Удар кинжалом, бросок вперед… вновь удар… Три удара – он вновь оглядел находящихся за спиной женщины детей… И Грязь будет нести его дальше, сражать новых врагов – или тех, кого он сочтет таковыми.
Стоит только пожелать, и она будет нести его вечно – сквозь всю Вселенную, заботливо находя ему все новых и новых противников, позволяя убивать их, подпитывая тем самым свое бессмертие. Или безжалостно сокрушит и сомнет его самого – если только он вздумает остановиться перед столь глупой, ничтожной преградой. И все же бард медлил. Медлил, продолжая вглядываться в знакомые глаза на совершенно незнакомом лице. Глаза? Глаза?!!
Новый рывок цепи.
– Стася? – осторожно переспросил он, вглядываясь в женщину. – Стася?
Разум вернулся к нему. Вернулся полностью. Он оглядел заполненную трупами площадку на вершине циклопической башни, коленопреклоненную у его ног девушку в классическом костюме мага, и черный кинжал выпал из его руки.
– Стайша! – обрадовалась та. – Аррек, ты меня узнал? Все будет хорошо, Аррек, ты победил, мы будем жить!!!
– Ты – будешь, – улыбнулся Артур, медленно опускаясь на пол. – Обязательно будешь! И дети тоже.
Такой знакомый и такой болезненный удар Нечистоты. Он отверг ее предложение, остановил бой, который мог бы стать вечным… А значит, настало время платить по счетам. И некому в этот раз отвести гнев Грязи, вновь выдернуть барда из ласково протянувшегося к нему потока старой знакомой – темной реки вечности…
Некому?
– Отдай мне! Скорее! – Тонкие руки с неженской силой вцепляются в плечи опустившегося на колени воина в битых чешуйчатых доспехах. Звенит о каменные плиты отброшенный посох, а незнакомая женщина с знакомыми глазами внезапно приникает к губам упавшего воина, словно стремясь выпить убивающий его поток. И черная волна, обрушившаяся на сознание Артура, проходит мимо, вся без остатка выпитая чародейкой.
– Как много! Как сладко! – как будто пьяная, вздыхает та, с наслаждением втягивая заполняющую Артура Грязь. Раны женщины затягиваются, словно сами по себе, и темным светом начинает мерцать навершие ее посоха. – Еще, еще!
Она вновь приникает к губам своего мужа, только что совершившего невозможное и в кровавой схватке со множеством врагов спасшего жизнь ей и их детям, но Артур уже не видит этого. Вновь сократившаяся цепь выдергивает его из тела, опять швыряя в короткий и бесконечный полет сквозь Ничто и Нигде.
Сейчас Артур
Словно эхом отдались в его ушах слова путеводной песни. И цепь вновь сократилась.
В больничной палате замершая в неудобной позе над двумя безжизненными телами Лаурелин внезапно недоверчиво повела головой и удивленно пробормотала:
– Надо же! Первый этап пройден! А ты, оказывается, не так уж прост, – и с возросшим уважением посмотрела на сидящего перед ней Артура.
