Медицинский лагерь, куда его привели, был переполнен. Усталый врач с покрасневшими глазами лишь коротко взглянул на своего нового пациента, взмахом руки указал под развесистую березу, где уже находилось несколько легкораненых, и, бросив: «Подожди», вновь скрылся в палатке, отмеченной красным крестом.
– Присаживайся, товарищ. – Молодой парень с замотанной левой рукой и двумя лейтенантскими кубарями на петлицах гостеприимно подвинулся, высвобождая участок расстеленной прямо на земле плащ-палатки.
Артур, который последние несколько десятков метров шел только на одном упрямстве, немедленно воспользовался этим любезным предложением.
– Что с тобой?
Артур горестно промычал.
– Контузило парня, – вместо него ответил его сопровождающий. – Мина буквально в паре метров от него рванула. Так спину ему распахало осколком, и вот контузия… Речь потерял. Его Леха Ветров зовут, из Казани он. Третья рота… – Дальше Артур уже не слышал, впадая в странное полузабытье.
Ему чудилась палата больницы, в которой он устроил ритуал. Злобно матерящаяся сразу на нескольких языках Лаурелин, стоящая рядом и пытающаяся, не прикасаясь к нему, одной магией как-то затянуть его ранения. Испуганная тетя, крутящаяся рядом с набором лекарств и бинтов, вновь и вновь отгоняемая от него сердитой Дини Ши, не позволяющей ей к нему прикоснуться. Огромные глаза Анастасии, смотрящие, казалось, ему прямо в душу, с безнадежной печалью и робкой, какой-то щенячьей надеждой.
Он понимал, что ему вновь предлагается выбор, дается возможность отступить, отказаться от испытаний и вернуться… Но предать ту надежду, что светилась глубоко в глазах девушки, было невозможно. И он вновь отверг предложенный выход.
– Следующий на перевязку! – вырвал его из забытья усталый девичий голос. – Давайте скорее.
– Очнись. – Артура слегка потрясли за плечо. – Твоя очередь.
С трудом открыв глаза, он встал и направился к палатке. У самого входа покачнулся и тут же был подхвачен чьей-то маленькой, но твердой рукой.
– Леша? Ты? – В женском голосе звучали страх и искренняя забота.
С трудом приподняв голову, он непонимающим взглядом уставился на незнакомое округлое лицо молоденькой блондинки, со знаками военфельдшера на петлицах.
– Как ты? Что с тобой?
Артур попытался ответить, но вместо членораздельных слов с его губ вновь сорвалось какое-то мычание.
– Контузило его. Онемел. – Знакомый лейтенант, уже раздетый до пояса и сверкающий новенькой снежно-белой повязкой на раненой руке, разрешил возникшую проблему. – Товарищ привел. Сказал – Алексей Ветров из третьей роты… Тот?
Девушка молча кивнула, разрезая бинты и стягивая с Артура перепачканную в земле и крови рваную гимнастерку. Несмотря на стоящие в глазах слезы, работала она споро и умело.
Глазах? Незримая цепь чуть звякнула где-то глубоко в душе, и Артур внимательно всмотрелся в ее глаза. Темные и печальные, эти глаза были ему знакомы!
– Стася? – Имя вырвалось само.
– Да! – Лицо девушки вспыхнуло радостью. – Заговорил!
– Станислава Ивановна! – строго окликнул ее военврач из глубины палатки, отгороженной от «приемного отделения» непрозрачной ширмой.
– Да, Анатоль Семеныч! – с энтузиазмом отозвалась девушка.
– Не забывайте, у нас еще много работы. То, что я поручил вам заняться легкоранеными, не значит, что вы можете себе позволить задушевную болтовню с ними!
– Анатоль Семеныч, но это же Леша! Помните, я вам про него рассказывала? – ничуть не смущенная замечанием, откликнулась девушка, ловко промывая пораненную спину Артура.
Затем, выхватив из стоящего рядом блестящего никелированного стерилизационного кейса кривую иглу, она уложила парня на походную кровать и быстрыми стежками, прямо по живому и без всякого обезболивания начала зашивать его рану.
– Помню. А еще помню, что в нашем отделении на данный момент пять тяжелораненых и почти тридцать легких ранений. И все эти люди нуждаются в помощи, пока вы тут изволите миловаться со своим знакомым.
– И ничего я не милуюсь, – недовольно поджала губки девушка. – Я рану зашиваю. Вот! Сейчас зашью, перебинтую и займусь остальными. А вы, Анатолий Семенович, тиран и сатрап!
– Рану, говоришь, зашиваешь? – внезапно забеспокоился доктор и даже выглянул из-за своей ширмы. – А ну-ка проверь, пациент-то жив еще? В сознании?
– Ну что вы на меня наговариваете, Анатоль Семенович! – обиделась Станислава. – Все хорошо. Это просто Леша такой терпеливый! Можно подумать, я так больно делаю! – Тем не менее она обеспокоенно заглянула Артуру в лицо, нагнувшись над ним и прикоснувшись теплой, мягкой грудью к его плечу.
Бард ответил девушке успокаивающей улыбкой, отчего та немедленно расцвела.
– Вот говорю же я вам, все в порядке! – От избытка чувств она даже показала язык в сторону ширмы, за которой скрылся начальник. – Леша, скажи!
Но Артуру было не до того. Сила. Сила и Чистота. Все возможности барда вернулись к нему в тот самый момент, когда его глаза встретились со взглядом молоденькой медсестры. Это было как взрыв. Как будто ослепший вернул себе зрение, оглохший – слух, а у безнадежного калеки в один миг отросли утерянные конечности.
