— Ты хочешь сказать, что это твой настоящий облик? — Дилль почувствовал, что ему нечем дышать. Странно, да, в мире, где он находился в виде бесплотного духа, он начал натурально задыхаться. — Это из-за меня? Что с тобой произошло?
— Нет, ты здесь ни при чём. Я пошла в королевский дворец и была настолько глупа, что позволила по дороге себя похитить. Ублюдок, лишённый имени, оказывается, не сдох во время тилисской войны. Он долго выслеживал меня, изображая старика-слепца, а у меня даже мысли не мелькнуло, что это мерзавец Коэри.
— Коэри? — Дилль нахмурился. — Тот, кто убил мастера Орхама и кого тилисские святоши сожгли под стенами Тирогиса?
— Да, только не сожгли. Вот эта тварь и сделала со мной такое. А я лежала, связанная, как овца, и ничего не могла сделать. Не могла даже использовать драконью ярость, чтобы испепелить урода. Мои муары проснулись и поддерживали меня до тех пор, пока все до одного не погибли. И Шехан погиб. Он привёл мне на помощь отца. Он был настоящим чиалом — умер, вцепившись во врага.
Перламутровый мрак озарился яркой вспышкой — это от Дилля во все стороны ударило багрово-чёрное пламя. Ярость вскипела в нём так стремительно, что он просто не успел проконтролировать себя. К счастью, Илонне пламя ничуть не повредило — она лишь провела обрубком руки вдоль лица и еле заметно улыбнулась.
— Тепло.
— Он жив?
— Нет, отец отрубил ему голову.
— А ты умерла?
— Нет ещё, но собираюсь. А почему ты так спросил?
— Потому что я здесь оказываюсь тогда, когда практически умер. Вот я и подумал, что ты уже…
— Умер? Ты? Не-ет!
— Да не кричи ты так. Я ещё не совсем того… Тео, во всяком случае, пытается расшевелить моё тело всеми доступными его скудному умишке способами. Думаю, я смогу вернуться… вот только…
— Что?
— Мне нужно знать, для чего возвращаться обратно. Если ты твёрдо собралась умереть, то я не вижу смысла в жизни без тебя. Так что давай-ка лучше мы с тобой уйдём сейчас. Вон туда. Видишь, сколько искр? Это миры. Давай выберем любой…
— Я не вижу.
— И умчимся к… Не видишь?
— Не вижу. Я только слышу тебя.
Дилль замер. Получается, Илонна может последовать за ним, но останется вот такой — безглазой калекой? Не бывать тому!
— Так, слушай меня! Ты возвращаешься обратно и выкидываешь любые мысли о смерти, поняла?
— Я не знаю, как вернуться.
— Вспомни себя и пожелай очутиться в собственном теле. Вспомни ощущения, которые были тебе присущи.
— Я только почувствовала хоть какую-то свободу, как ты заставляешь меня вернуться в тот обрубок, в который я превратилась.
— Значит, ты должна вспомнить боль, которую испытывала. И тогда ты вернёшься в своё тело. А когда сделаешь это, я хочу чтобы ты жила. Цепляйся за жизнь зубами, если рук у тебя нет. Живи, назло всем! Врачеватели Академии не скоро, но сумеют вернуть тебе всё. Вернут глаза и здоровье, главное, чтобы ты сама этого хотела. Думаю, гроссмейстер и сам даст им указание лечить тебя максимально, но для верности я по возвращению вытрясу до дна Альфитрианские всхолмья, и на это золото мы купим услуги лучших врачевателей. Они будут лечить тебя круглосуточно. Кстати, не забудь ещё наведаться к муарам — помнится, в прошлый раз они тебе оказали куда больше помощи, чем все врачеватели вместе взятые.
— Я буду жить, — прошептала она. — Только ты не обмани меня.
— Илонка, любимая, жди меня! Я тоже вернусь в тело, я не хочу путешествовать один в чужих мирах. Пусть сейчас мы далеко друг от друга и встретиться можем только в этом призрачном мире, но настанет тот час, когда мы соединимся.
— Я буду ждать, — прошелестел её гаснущий голос, и образ искалеченной Илонны стал таять.
Дилль вновь остался один. Но теперь он уже не хотел отправиться в путешествие к неизведанным мирам. Во всяком случае не сейчас и не один. У него появился стимул жить. Он мысленно принялся вспоминать присущие своему телу особенности — именно так некогда Тринн велела ему поступить, чтобы вернуться. И тут же Дилль ощутил свои горящие щёки и услышал звук новой пощёчины.
— Прибью! — прорычал он и поднял руку, тут же окутавшуюся пламенем. — Изжарю!
— Глаза-то открой, а то не попадёшь! — хмыкнул где-то сбоку мастер Криан. — Ну и ну, а я и не верил уже.
Дилль открыл один глаз, затем другой. Он лежал на носилках. Рядом с ним стоял улыбающийся Тео, чуть дальше — мастер Криан и, кажется, кто-то из врачевателей. Дилль сел на носилках и спросил:
— Долго я так валялся?
— Четвёртый день пошёл. Мы уже думали положить твоё бренное тело в бочку с мёдом, чтобы похоронить в Тирогисе.
— Где бы вы посередь пустыни столько мёда взяли, интересно, — фыркнул Дилль. — И вообще, могли бы не беспокоиться. Лежал я себе спокойно, везли меня куда-то. Красота, да и только. Трястись на лошади не надо, пыль глотать — не надо, жару не чувствовал. Зачем разбудили, спрашивается?
— Гм, Теовульф? — мастер Криан посмотрел на полувампира. — Подними-ка этого зарвавшегося адепта на высоту и сбрось на землю. Пусть опять разобьёт себе башку, поломает позвоночник и поедет домой, привязанный к носилкам, потому что лечить его больше никто не будет.
