Видимо, тот, кого она нашла, почувствовал её присутствие. Тепло стало сильнее, и девочка испуганно «подалась назад». Но тут же пришло ощущение, что ей не желают зла. Неведомый некто ничего не говорил словами, он прислал чувство. Чувство спокойствия и благожелательности. Девочка вдруг осознала, что её «собеседник» огромен и могуч, правда, как она это поняла, сказать не смогла бы. И при всём этом от него не исходило опасности. Почему — Стасья не знала, но чувствовала это.
Клоп-солдатик по сравнению с породистым жеребцом. Примерно такое соотношение можно было бы провести между ней и неизвестным. Она — крохотная искра, а он — огромный костёр. Но его огонь не угрожает поглотить её искру, хотя и не придаёт ей сил стать больше. Это Стасья тоже поняла. Интересно, интересно. С одной стороны неведомый некто не желает ей зла, а с другой — не собирается помогать ей стать сильнее, хотя это явно в его силах.
Заинтригованная девочка вновь попыталась «приблизиться» к неизвестному, но неожиданно всё изменилось. Окружающее её тепло только что было океаном спокойствия и вдруг превратилось в бушующий шторм. Тепло изменилось, и вместо него теперь девочку окружали жаркие всплески. А затем среди них появились холодные, как лёд, волны. Огонь и лёд — всё это смешалось в пространстве.
Стасью бросало то в жар, то в холод. С каждой секундой она чувствовала себя всё хуже и хуже, она слабела от этих перепадов, но избежать жарких и ледяных волн не получалось. Просто некуда было деваться в этом странном месте, куда она попала. Стасья попыталась открыть глаза, но… глаз у неё не было. И тела тоже. Была только искра, которую вот-вот или сожжёт невероятный жар, или окончательно погасит лютый холод.
И когда она уже почти перестала быть, вернулся тот… спокойный. Стасья чувствовала, что его ещё корёжит от перепадов жара и льда, что ему плохо от этого — куда хуже, чем ей самой. Но неведомый некто, видимо, сумел взять под контроль противоположные стихии, потому что шторм прекратился, и до девочки теперь долетали только неясные отголоски недавней боли, что он испытывал.
— Глупышка! — его голос был сравним с громом — такой же рокочущий и гулкий. — Не приходи больше, иначе опять попадёшь под приступ!
Стасью вышвырнуло из неведомого пространства, где она непонятно как оказалась, и спустя пару секунд девочка ощутила себя, как и всю жизнь до этого. У неё были руки и ноги, вот только шевелить ими она почти не могла. Снова можно было открыть и закрыть глаза, но только они не желали открываться, оставаясь плотно зажмуренными. И боль в скуле, непонятно отчего появившаяся. Сильные руки подняли её, и голос наставника прогудел над ухом:
— Стасья, девочка, что с тобой? Плохо стало, да? Говорил же тебе, не перенапрягайся. Сильно ушиблась?
Стасья наконец открыла глаза, увидела над собой встревоженного учителя и, вцепившись в его куртку, уткнулась ему в грудь лицом. А потом сквозь еле сдерживаемые рыдания проговорила:
— Учитель, как же так? Как же он терпит?
— Кто? Кто терпит?
— Не знаю, — едва не забилась в накатывающей истерике девочка. — Я не знаю, кто он. Он большой, сильный и очень-очень спокойный. Рядом с ним так было хорошо… пока не пришла боль. Это ему было больно, а мне досталось всего-то немного. Но мне было так плохо, так плохо… То сжигал жар, то морозил лютый холод. А ему было куда хуже — я это чувствовала. Потом он справился с болью и снова стал спокойным. И приказал мне больше не приходить.
— Деточка, да про кого ты говоришь?
— Не знаю я, не знаю! — зарыдала Стасья. — Но мне его так жаль! Почему он испытывает такие муки? Он сам сказал, что у него приступы. Значит, он постоянно болеет. Если бы могла, я бы помогла ему… Но он такой огромный и сильный, по сравнению с ним я — букашка. Что ему моя помощь?
Мужчина осторожно погладил по голове рыдающую девочку, невольно призвав магический свет. Желтоватое облако ласково окутало его и ученицу, и спустя полминуты девочка перестала плакать. Она успокоилась, поплотнее прижалась к груди наставника, закрыла глаза и тихо пробормотала:
— Учитель, а ты мог бы помочь ему? Ведь ты куда сильнее меня.
— Помогу, Стасья, обязательно помогу, — тихо сказал мужчина и недоумённо поднял брови. — Знать бы только, кому ему?
То ли от переживаний, то ли от потери сил девочка так и уснула на руках наставника. Он ещё долго сидел неподвижно — за это время проштрафившиеся ученики-сорванцы уже успели дважды сбегать до колодца и вернуться обратно с полными вёдрами. Они с любопытством глазели на необычную картину: наставник, державший на руках уснувшую Стасью. Такого никогда не было, чтобы грозный и суровый учитель позволял себе хоть малейшую слабость. А тут, смотри-ка, баюкает девчонку, словно родную, и даже кулак им показал, чтобы не шумели. Пацаны, естественно, жест поняли правильно, молча вылили воду и умотали за новой порцией, а уж по пути всласть обсудили странное поведение наставника и Стаськи.
