Ее глаза холодно блестели. Разжав свою хватку, она толкнула его в плечо от себя. Зверь за ее спиной хрипло зарычал, и его темная фигура будто выросла и стала больше. Широко распахнутые глаза Артара остекленели. На негнущихся ногах, он и Тоар, начали отступать назад. Когда Тира повернулась к лесному духу, они дали деру. Она осталась один на один с разъяренным зверем. Недовольно фыркая и шипя, он стал обходить вокруг нее, низко пригибая морду к земле
— Они не успели поохотиться! Отпусти их! — проговорила Тира.
Зверь мог ее убить, мог просто разорвать на части. Пусть ее кожу не брало обычное железо, только сейчас она чувствовала магическую силу. В лесу он повелевал и жизнью и смертью. Хозяин сделал круг и вдруг остановился. Тира стояла смирно, слыша стук собственного сердца. Неожиданно, в воздухе что-то изменилось, будто лес стал другим, и на плечо Тиры опустилась тяжелая рука.
— Не боишься, — прошелестел голос.
Обернувшись, она увидела лесного хозяина в его истинном облике, каким показался он ей в далеком детстве. Этот облик тоже был страшен, в особенности глаза с зеленым огнем. Хозяин смотрел в саму душу, но и Тира глаз не отвела.
— Я только знаю законы леса, — сказала она. — Они не убили, значит и платы с них не будет.
— Верно, но и толку от них не будет, — он высоко поднял голову, увенчанную короной ветвистых рогов, и шумно вдохнул ночной воздух.
— Пусть уходят, — Тира не отступила от своего.
Узоры на его теле вспыхнули и засветились изнутри. Протянув руку, он коснулся пальцами груди Тиры.
— У тебя мягкое сердце и твердая кожа, — прошелестел его голос. — Не лучший выбор для этого мира. У твоего брата совсем другая суть, — хозяин нахмурился и вдруг отстранился. — Моя сила будет с тобой. Сила леса.
С этими словами он исчез, и лес принял прежний вид. Только сейчас Тира заметила, что накрапывает дождь, и поспешила назад.
Как и следовало ожидать, Артара с Тоаром тут же прогнали из Боевого крыла. Ректор стал еще строже и оставшимся особых поблажек не дал. С каждым днем его занятия становились жестче. Вид ректора делался все суровее. Что происходило за стенами Боевого Крыла, никто не знал, а выходить ученикам не дозволялось. Так прошел месяц, затем другой, пока в один прекрасный день, лес вокруг не сменился высокими красными скалами и пустыней с редкой белой колючкой.
Ректор в то утро появился особенно злым и пинком поднял не успевшего проснуться арта. Солнце, которое поднималось из-за горизонта, ударило его по глазам.
— Вы не на перинах лежите, в своих спальнях, а среди врагов! — гаркнул он. — Пора готовиться к игрищам! Вам говорили о них. Архимаг желает начать их раньше… Встать!
Силой, он поднял арта на ноги. Глаза того не были приспособлены к такому яркому солнцу и он заслонился от него рукой.
— Где это мы? — спросила Тира.
— Теперь занятия будут проходить здесь! — сказал он, и тонкая плеть в его руке прошлась по плечам Кеанры, которая зазевалась, оставив кровавый след. — Иллюзия это или же реальность, решать вам.
— Вам не под силу обмануть того, кто родился в пустыне, — прошипела та, нисколько не обращая внимания на боль.
— Да? — ректор хитро прищурился и сделал широкий жест рукой. — Оглянись!
Под его взглядом, Кеанра обернулась. Далеко на горизонте, в поднимающемся мареве, виднелись горы, необычайно острые, как иглы. Блестели беспорядочно разбросанные пятна, походившие на отполированное стекло. Эти пятна курились белым паром. Кеанра прищурилась, а затем ее глаза расширились.
— Это же… — начала было она.
— Это Долина Мудрецов, — сказал ректор. — Тут можно познать ту магию, что пригодиться вам на игрищах, хотя бы для того, чтобы выжить.
— Разве на игрищах убивают? — не смело выговорил арт.
— Правила игрищ изменились, так пожелал Архимаг, — ректор глянул на Тиру. — У него есть ученик. Теперь есть. Сегодня из Академии пришло послание. На игрищах маги будут ставить на кон свои владения. Таковы новые правила. Кто проиграет — объединиться с Академией, а ученик проигравшего, погибнет.
— Это же… — Тира смолкла.
Нахмурилась и Кеанра. Ректор внезапно наткнулся на стеклянную стену, которую не смог осилить. Одно он знал точно, Тира прочла его недосказанные слова. Поймав себя на этой мысли, он превратился в камень, отбросив все чувства.
— Я вас оставлю, вам же следует за этот день найти ночлег, — сказал он. — На следующее утро, я вернусь, если ничего не измениться.
Вмиг, ректор исчез, оставив после себя только пыльное облачко. Из душной жары, он перенесся в прохладу кабинета Эодара.
Верховный маг был хмур. Из-под белых бровей, он бросил на ректора недобрый взгляд.
— Какие новости поведаешь? — спросил он.
— Не те, что ты хочешь услышать, — сказал тот, садясь в кресло, напротив Эодара.
Между ними стоял каменный стол-чаша, доверху наполненный водой. Сейчас его поверхность блестела сталью. Ректор предпочел не смотреть в его глубины, и вместо этого, столкнулся с другой глубиной. Глаза Эодара горели как никогда.
— Дракон. Я слишком часто слышу это от Иллигеаса. Только на деле он себя никак не являет, — Эодар встал. — Ее брат…
