— Я многое могу увидеть, только увидеть твою битву с Аргелором не могу, — хозяин отвернулся, и Тире показалось, что она увидела его слезу.
— Почему же? Мой наставник рассказывал о том, что ты живешь во многих мирах, и видишь в них все, — ее голос стал жестче. — Ты просто не хочешь видеть эту битву.
— Я… — он вскочил с места, и отступил от нее. — Теперь я вижу, что ты дракон не только телом. Твой разум режет чувства пострашнее меча врага.
Тира и впрямь ощутила свою остроту, а лесной хозяин показался ей слишком открытым и мягким. Она читала его мысли и чувства, и не замечала, как причиняла ему боль. Драконица в его обители была подобна острому кристаллу, который впивался в этот лес.
— Прости… — и Тира тоже отступила. — Я очень любила брата и отца. Только теперь мое сердце вряд ли будет любить. Я выбрала путь воина. Дальше я пойду одна. Пусть Тандрия останется…
— Кого это ты собираешься оставить? — раздался из-за деревьев знакомый голос.
Эльфийка вышла неожиданно тихо, хоть и была немного бледна. Раны на ней зажили, а ее взгляд кольнул Тиру, как и раньше.
— Тебе еще рано вставать…
— Нет, — Тандрия остановила ее знаком руки, и взглянула на лесного хозяина, который стоял с опущенной головой. — Я здорова. Вижу, ты решила ехать.
— Да, Архимага больше нет, теперь угроза посильнее будет, — Тира с сожалением посмотрела на лесного хозяина, и поклонилась ему. — Благодарю тебя, лесной дух, за заботу и пристанище…
— Не нужно, — он вздохнул, и вместе с ним погрустнел и весь лес. — Этот дом открыт для тех, у кого сердце чистое. Открыт всегда. К сожалению, не в моей власти сократить вам путь на север…
— Нам бы гидралов наших вернуть, — напомнила Тандрия.
— Да, звери лишними не будут, — согласилась Тира.
— Они будут ждать вас, когда покинете этот лес, — сказал лесной хозяин.
— Благодарим тебя, — Тира поклонилась еще раз, и повернулась к тропе, что возникла среди корней и травы.
Лесной дух долго провожал ее взглядом. Тандрия, когда оглянулась, увидела его глаза, полные печали.
— Может, ты обернешься ему на прощание?
— Нет, — отрезала та.
Тира и так чувствовала его печаль и боль, но эти чувства скользили по ее сердцу, как вода по стеклу. Сейчас ее волновал Аргелор. Лишь дойдя до края леса, где его граница стала мутной и искаженной, Тира остановилась. Лес отпускал их, и в тоже время расставаться с ним не хотелось. Тут на краю, все стало резче, запахи, звуки и огромный купол изумрудных деревьев.
— О тебя разбиться можно, — недовольно заметила Тандрия.
— Почему?
— Сердце лесного хозяина дорогого стоит, Тира, — укоризненно глянула на нее эльфийка.
— Тандрия, ведь ты воин, — скупо бросила драконица.
— Воин, а что? — смутилась она.
— Я думаю о битве. Тандрия, я не смогла справиться с кучкой псов Аргелора! А что я смогу сделать против его армии? — взгляд Тиры сделался холодным.
— У тебя еще нет оружия, — эльфийка вздохнула. — А все же…
— Гидралы! — Тира указала на знакомые силуэты, и не дослушав Тандрию, шагнула сквозь пелену.
Лес с глухим стоном выпустил ее и охотницу на каменную пустошь, такую голую и холодную, что ветер тут же пробрал до самых костей. Над обледенелой землей висели мрачные тучи, низкие и темные.
Гидралы, распушив загривки, терпеливо ждали. Сквозь их мех холод не проникал, а вот одежда воительницу спасала от этого мало.
— Тут настоящая зима… — процедила Тандрия.
— Тебе было бы лучше вернуться…
— Еще чего! — тут же вскипела она. — Холода я не боюсь.
— Гномы говорили держаться болот, — Тира оглянулась, но ничего, кроме камней не увидела. — Они говорили, что пустоши опасны…
— До болот тут далеко, — зубы эльфийки стучали, но она быстро взяла себя в руки.
— Мы тут как на ладони, — Тира недовольно нахмурилась и вскочила в седло, зарывшись руками в густую шерсть гидрала.
Зверь фыркнул и тряхнул головой. Он был рад возвращению наездницы. Тандрия, на своем звере сбоку от него, поторопилась откупорить фляжку, которую Первородные повесили ей на пояс, и отпить из нее хмельного напитка, чтобы согреться. Когда тепло приятно разлилось по ее телу, она смогла вздохнуть свободнее.
— Я погони не чувствую, — сказала она. — А ты?
— Нет, но есть что-то другое, — Тира не пустила гидрала в галоп, хоть тот и рвался.
Зверю пришлось пойти размеренной рысью. Следом семенила и ее спутница. Свое недовольство она не скрывала.
— И все же, лесной дух хороший соратник! Ты зря так прячешь свое сердце во льду! — ворчала она.
— Думай о том льде, что вокруг нас, а не о том, что у меня в сердце! — огрызнулась Тира.
И правда, тут было о чем подумать. Время от времени, тучи сыпали колючими ледяными осколками. Ветер просто плевался ими в лицо, а под лапами гидралов все так же лежал заледенелый камень. По сторонам виднелись небольшие холмы и расколотые скалы. Попадались и большие глыбы, серые и покатые. Гидралы рычали на них, и эльфийке это все больше не нравилось.
— Тише, тише! — приговаривала она шепотом, но звери утробно рычали, и не зря.
Впереди, в снежной пелене, что-то замаячило, что-то похожее на сборище глыб, и Тандрия тут же остановила своего зверя.
— Что такое? — тихо спросила Тира.