Художник Вадик Оглоблин попал в настоящую западню. Как загнанный зверь, он метался в поисках спасения – на кону его жизнь, и, что самое ужасное, опасность угрожает его жене Лене. Выбраться из западни почти невозможно, но небольшой шанс все-таки есть, грех его не использовать. Оглоблину повезло – ему не пришлось сражаться за себя и любимую в одиночку. В доме Хранителя Реки он нашел не только приют, но и защиту.Люди, которые здесь собрались, отнюдь не супермены и не сказочные богатыри. Просто они не могут допустить, чтобы совершилась несправедливость, чтобы зло восторжествовало.
Место: Сибирь, 3,5 тыс. км от Москвы.
Время: точка отсчета.
Он любил свою лодку.
Тяжелая. Длинная. Почерневшая от времени. Не «казанка» какая-нибудь дюралевая. Да с таким же придурошным мотором, жрущим бензин, как волк лосенка, и мало того, оставляющим паскудные радужные разводы на и без того скудеющих водах его Реки.
Нет, мотор на его лодке, построенной еще дедом, – в одну человечью силу. А движитель – весла с правильно выгнутыми лопастями; дед и топором мог то, что сейчас принято выделывать на сложных станках для объемной обработки. Ну, и парус иногда шел в ход. Хотя по нынешним временам – на малой воде, с обилием узостей и водной растительности – парус становился все более редкой приметой здешних мест.
Бакенщик бросил в лодку бухту тонкого каната с закрепленной на конце «кошкой», аккуратно положил трехметровый шест – незаменимая вещь при движении по заросшим ерикам. Раньше, при деде, шест был пятиметровый, сейчас таких глубин почти нет. Последним – после бушлата, топорика и палатки – лег небольшой сверток с едой.
Вечерело. Солнце уже почти закатилось за западные склоны невысоких сопок. Сразу же стало холоднее.
– На ночь вернешься или утром? – спросила Галина.
Она всегда его провожала. И тогда, когда он был настоящим бакенщиком, и сейчас, когда он, непонятно зачем, каждый вечер отправляется по привычному маршруту.
– Не знаю пока, – ответил Бакенщик.
Действительно не знал. Как получится. Переночевать в лесу, на речном берегу, для него так же естественно и привычно, как для его друга, питерского ученого Валентина Сергеевича, – в какой-нибудь трехзвездной гостинице. (Впрочем, про себя поправился Бакенщик, Валентин Сергеевич и в лесу легко переночует. В очень разных порой обстоятельствах – сам однажды был свидетелем и даже участником событий.) Хотя, возможно, Бакенщик сегодня же вернется домой. Если ничто не задержит.
– Может, ружье возьмешь? – напомнила жена.
– Нет, – односложно ответил Бакенщик. Охотиться он не собирался, воевать – тоже.
– Ну, с богом! – перекрестила его Галина.
– Ты как в поход меня провожаешь, – улыбнулся Бакенщик. – Двадцать лет подряд.
Жена ничего не ответила, только чуть посуровела лицом. Приподняв и подоткнув подол длинного платья, помогла столкнуть лодку на воду. Бакенщик легко взобрался на свое плавсредство, не преминув бросить взгляд на голые стройные ноги Галины. Эта картина, как и всегда, ему понравилась. Может, и в самом деле не станет ночевать в дальней точке маршрута, а вернется домой.
В конце концов, с вредными привычками надо бороться. А обслуживание неработающих или даже несуществующих бакенов – разве не вредная привычка?
Двадцать лет это было его службой, малой службой, как он ее называл. Малой – но, тем не менее, данной ему судьбой. А три последних года – просто вредная привычка. Ровно столько времени прошло с той поры, когда по Реке прошел последний теплоходик.
Кто что говорит про судьбу Реки, кто-то – что подорвали ее полноводие ирригационные каналы, кто-то – что во всем виновата ГЭС и даже глобальное потепление. Бакенщик прочитал всю доступную литературу, но так и не выработал собственного мнения по этой проблеме. А потому даже когда теплоходики вымерли, решил просто продолжать службу.
Свою большую службу Бакенщик тоже справлял исправно, однако сейчас думать о ней не хотелось.
А что касается Реки – всякое может быть. Он прекрасно помнил, как ученые мужи хоронили Каспий. И отступает, и высыхает, жуткие снимки кораблей, оказавшихся на земле, за километры от побережья, спасти может только поворот северных рек…
И вдруг – на тебе! С поворотом не срослось по причине того, что государство, всегда готовое покорять несознательную природу, вдруг как-то разом гикнулось, – а природа осталась. И более того: Каспий пошел в обратную сторону, разрушая дамбы и подтапливая поселки. Другие ученые (а может, те же самые) тут же предположили, что это просто циклический процесс, и даже не предложили направить часть стока Волги в Байкал. Хотя могли бы – идея, как говорится, богатая.
Может, и с его Рекой тоже – циклический процесс? И когда вода вернется – куда же без бакенов? Но что-то плохо в это верится. Да, сохранили Бакенщику его мизерную зарплату. Раньше – за обслуживание хозяйства, теперь – за его консервацию. Но что-то подсказывает, что зажигать старые бакены уже не придется. А новые – с солнечными батареями и автоматикой (Бакенщик не поленился съездить в свое время на курсы повышения квалификации) – на его Реке не появятся вовсе. Выходит, его малая служба все-таки себя изжила и нужно искать другую малую службу. Потому что без малой службы не может быть и большой. По крайней мере – для него.
