Так это было или просто казалось? Кто разберет этих эльфов? Моран говорил, что они живут сотни и тысячи лет. С таким возрастом может наскучить все на свете.
Но, откровенно говоря, сам Фарел меня мало волновал. Больше интересовала моя собственная история, и еще что же, собственно, я должна исправить в низинах.
— Что связывало тебя с моими родителями? — сказала я, чувствуя, как забилось сердце. Господи, лишь бы он ответил прямо, без загадок!
— С твоими родителями, как и с другими твоими предками, меня связывала печать, — спокойно сказал эльф.
— Почему мои родители служили тебе?
— Служили? — скривился Фарел, — какое мерзкое слово, как же оно свойственно миру людей! Твои родители не служили мне, они были моими союзниками. Те, кто скреплены печатью сговора, помогают и хранят верность друг другу. В этом союзе нет ни хозяев, ни прислужников. Мы были равны друг другу.
— О, какой замечательный союз! — воскликнула я, — выходит, наш с тобой союз держится на тех же принципах? Приятно слышать! Жаль только, что помощи твоей я не увидела. А, может, просто не там смотрела?
— Я помог тебе дважды, — равнодушно сказал Фарел, — первый раз, когда спас тебя и Зилу от смерти в низинах, второй — вернув тебя в этот мир. Ты же почти выдала меня, сообщив обо мне во всеуслышание. Сложно доверять и помогать человеку, который практически предал тебя.
Хм. Логично, однако. Вот только не верила я в его благородные мотивы. Он отправил меня в другой мир только для того, чтобы однажды вернуть назад и получить возможность разгуливать по Эбергарду.
— Если бы на тот момент я знала всю правду, Фарел, — сказала я таким же спокойным тоном, — ничего бы подобного не произошло. Никто не узнал бы о том, что ты ходишь по дворцу, и никто бы не заключил меня в камеру.
— Ты знала правду, не моя вина, что ты обо всем забыла.
Вот же подлец! Я вздохнула и закрыла глаза, почувствовав внезапную усталость. Мне до одури надоели все эти недомолвки, недосказанности. Надоела чудная и странная логика этого мира. Хотелось теперь просто одного: покоя. И правды.
— Знаешь, Фарел, — сказала я, открыв глаза и улыбнувшись, — мне уже все равно, говорил ты мне что-то или нет. Если да, то повтори, будь добр. Расскажи, что связывало тебя и моих родителей, помимо печати? Какую цель вы преследовали?
Эльф изучающе взглянул на меня, затем перевел взгляд на Груна, на мгновение поморщился, но тут же принял прежнее, скучающее выражение лица.
И чем ему мой друг не угодил, интересно?
— С тобой птица Хранителя, — металлическим тоном произнес Фарел, — а ведь именно по воле Хранителя ты потеряла родителей.
— Знаю, но Моран здесь ни при чем, — сказала я более высоким, чем обычно, голосом. Говорить с кем-то о Хранителе было тяжело, — он бы никогда поступил таким образом. Нынешний Хранитель не так жесток.
— Ты уверена в этом? — с легкой насмешкой сказал Фарел.
— Да, — твердо сказала я.
Я верила в это, верила в Морана, и в то, что он не ослеплен фанатизмом, как многие в этом мире.
— Хорошо. — Прервал мои размышления эльф, — каждый имеет право на ошибки. В свое время мы тоже совершили немало ошибок, что и привело к убийствам моих союзников. Хотел бы я спасти всех, но увы. Одно слово предателя — и наши заветные цели рассыпались как карточный домик.
— Какие цели? — тихо спросила я.
Удивительно, но я увидела, как стал меняться Фарел в лице. Ему было трудно говорить об этом. Неужели и у него есть человеческие эмоции?
Фарел закрыл глаза, словно борясь сам с собой. Судорожно вдохнул и произнес на выдохе:
— Восстановить Брилэйн. Вернуть его к жизни и свету.
Восстановить Брилэйн? Низины?
Несколько секунд я смотрела на него, не моргая. А затем неожиданно для него, да и для самой себя, задрала голову и громко расхохоталась.
Эльф и даже Грун уставились на меня, как на сумасшедшую. Я же ничего не могла с собой поделать: такое дикое, на грани истерики, меня пробрало веселье. Я смеялась и смеялась, из глаз хлынули слезы, а живот немного покалывало.
— Я сказал что-то смешное? — ледяным голосом сказал Фарел. Я взглянула на его такое важное, сосредоточенное и немного пафосное лицо и снова прыснула от смеха.
— Ох, извини, — весело сказала я, утирая слезы, — это просто…просто…
Но не успела я договорить, как эльф схватил меня за запястье и резко притянул к себе.
— Что это такое? — прошипел он, — откуда это у тебя?
Улыбка застыла на моем лице. Фарел выглядел очень и очень разъяренным. Вытянутые глаза сияли сильнее прежнего, губы скривились в гневном оскале.
— О чем ты говоришь? — сказала я, вырывая руку. Сумасшедший.
— О кольце! — крикнул он, пытаясь вновь схватить меня за руку, но я оказалась проворнее, — откуда оно у тебя?
Ах, мой перстень. Я поднялась со скамьи и отошла от эльфа на безопасное расстояние. Вовсе не хотелось, чтобы он вырвал кольцо и ненароком выпустил моих теней. Они и так разволновались, бедные. Еще дел натворят…
— Это — подарок, и кольцо теперь принадлежит мне, — сказала я, пятясь от эльфа. Вид у него был сейчас крайне болезненный. Нестабильный, я бы даже сказала.
