Лиза не участвовала, но с видным увлечением наблюдала, как празднующие зачитывали по очереди шутки, волей случая попавшие к ним. Когда Никита зачитывал свою: «Идут двое по лесу. Один вдруг вытаскивает из кармана нож и рычит: „Деньги есть?“ Второй достаёт из-за пояса топор и спокойно говорит: „А тебе зачем?“ А первый: „Да так, разменять хотел…“», — все громко рассмеялись. И Лиза в этот момент даже немного улыбнулась. Атмосфера за столом парила тёплая и добрая. Мама Никиты, сидевшая неподалеку, заботливо ухаживала за племянницей, подливая ей ягодный компот и подкладывая в тарелку «зимнего» и «мужских грёз».
Был среди празднующих Сергеич — ветеран Великой Отечественной войны, всеми глубокоуважаемый старик, живущий по соседству. Никакой праздник никогда не обходился без его задушевного голоса. Никита часто становился свидетелем изумительного представления, когда весь стол подпевал проникающему в самое сердце Сергеичу. Для Никиты это всегда было что-то невероятное.
Вот и теперь, видимо, чтобы после игры разнообразить развеселившееся застолье меланхоличным контрастом, ветеран запел песню, которую Никита очень хорошо знал. Вскоре мотив стали подхватывать близ сидящие к Сергеичу, а затем — и большая часть стола.
…Никита и Лиза сидели заворожённые. Эту песню парень услышал ещё много лет назад, в таких же, практически, условиях. И уже тогда отметил про себя, как же она удивительно грустно звучит именно в таком исполнении: один ведущий баритон, который слышен громче и проникновенней других и который словно доносится прямиком из глубин тяжёлых для человечества времён, а все остальные голоса — на подхвате, и в сумме — изумительный хор, пробирающий до мурашек. Даже музыкального сопровождения не нужно. Всё и так идеально.
Когда время песен прошло, празднующие стали доедать горячие блюда. Затем, ещё до курантов, кто-то включил подвижную танцевальную музыку, и многие сразу же ринулись в пляс, призывая всех, кто остался за столом, присоединиться к ним и потрясти своим телом. Никиту потащили сразу двое, чтобы он не смог отвертеться. Парень до последнего не хотел оставлять Лизу, но та, увидев, как его энергично пытаются принудить к танцу, хихикнула. Тогда Никита решил не сопротивляться и подарить ей ещё больше смеха.
Он танцевал так неуклюже, что хохотала не только Лиза: весь стол буквально ходил ходуном, обливаясь морем смеха. Походка Майкла Джексона? Запросто! Самба-Румба-Ча-ча-ча? Легко! Смеялся и Никита, выделывая ещё круче свои нелепые танцевальные пируэты. А чего стесняться, думал он, все свои, все близкие люди!
После того как музыка приутихла, Никита, с красными щеками, рухнул на стул рядом с Лизой. По его вискам струился пот. Он вытер разгорячённое лицо салфеткой и залпом опустошил стакан компота. Лиза со страстью в глазах глядела на него, и по-прежнему улыбка не сходила с её лица.
— А ведь это ещё даже до курантов дело не дошло! — подмигнул ей Никита. — Даже не представляю, что будет потом!
В общем, было весело. Каждый что-то делал, как-то развлекался, привносил свой вклад в праздничную атмосферу. После боя курантов и оглушительно восторженных криков «Ура-а-а!» — как будто только что был запущен первый человек в Космос — с разных сторон потекло шампанское, повзрывались конфетти, россыпью падая на стол с кушаньями; и тотчас начались сплошные обнимания да целования.
Никита посмотрел на Лизу. Лиза посмотрела на него. Он приблизился к ней, закрыл глаза, и на мгновение все звуки испарились… Всё, что окружало его за секунду до прикосновения к ней, исчезло. Он слился с её мягким телом, её запредельным запахом, стуком её сердца. Остальные были заняты шумными поздравлениями друг друга, поэтому на них никто не обращал внимания. А если бы обратил, то заметил бы весьма необычную на первый взгляд вещь. Они не хотели выпускать друг друга из объятий.
