Прошло еще сколько-то времени, и мы оставили за кормой и Палм-бей, и Малабар, и Винтер-бич. У Веро-бич Канал сузился, а плотность движения увеличилась: то и дело мы либо встречали яхты, идущие на север, либо обгоняли рыбаков, возвращавшихся домой после многочасовой рыбалки в манграх. Вечер уже вступил в свои права, и я, стараясь выиграть еще хоть немного времени, делал все, чтобы преодолевать кильватерные волны встречных судов с минимальными потерями. Несмотря на все мои старания, толчки все же получались довольно сильными, и вскоре я заметил, что Клей переносит их не особенно хорошо. Если бы не «бобовый мешок», который их смягчал, он, быть может, и вовсе их не выдержал бы, однако даже с «мешком» ему приходилось туго, хотя за Веро-бич началась зона тихого хода Сент-Луси и Форт-Пирса. После автомобильного моста, по которому проходила магистраль А1А, зона тихого хода закончилась, но, обернувшись через плечо, я убедился, что проигрываю гонку с заходящим солнцем. С тяжелым сердцем я вновь прибавил газ и не сбавлял хода, пока мы не прошли через мост у Сьюэл-Пойнт, который находился уже почти на окраине Стюарта.
Вскоре наступили сумерки, и водное пространство украсилось красными и зелеными ходовыми огнями многочисленных лодок и яхт. Только тогда я выключил передачу, позволив «Китобою» скользить по инерции по гладкой, как стекло, воде. Судя по выражению лица Летты, она была в восторге от наших сегодняшних достижений и предвкушала завтрашние перспективы. Действительно, за прошедший день мы преодолели довольно большое расстояние, однако ей было невдомек, что, будь я в лодке один, сейчас я находился бы на сотню миль южнее.
Но я не стал ей ничего говорить. Снова включив малый ход, я направил лодку дальше. Слева от нас тянулся остров Хатчинсон; несколько огней обозначали вход в пролив, ведущий в океан, но двигаться к нему по прямой я не мог из-за наносного песчаного вала, который протянулся почти на полмили. Во время отлива он появлялся над водой и служил излюбленным местом отдыха для любителей походить на веслах или покататься на гидроциклах. Насколько я знал, большинство местных жителей приобретали лодки исключительно для того, чтобы иметь возможность добраться до этого вала.
Здесь я заглушил мотор и, пустив «Китобой» по течению, отвел Летту на корму, сделав вид, будто хочу ей что-то показать. Она, разумеется, не подозревала никакого подвоха, поэтому, когда я столкнул ее в воду, для нее это стало полной неожиданностью. Как, впрочем, и для Клея, который от удивления даже поднялся, держась за стойку крыши. Солдат с лаем бросился на корму и хотел прыгнуть следом, но я удержал его за ошейник.
В первую секунду Летта ушла под воду, но вскоре ее голова появилась над поверхностью. Летта отплевывалась и размахивала в воздухе руками.
– Плывите, – сказал я спокойно, но твердо. – Плывите, Летта.
Отчаянно барахтаясь в воде, она издала громкий вопль, поперхнулась и снова закричала. Летта была вне себя от страха. Течение уносило «Китобой» все дальше от нее, и я повернул руль так, чтобы лодка ткнулась носом в песчаную мель. Но Летта об этой отмели не подозревала. Вернувшись на корму, я увидел, что она тонет по-настоящему, и тоже прыгнул в воду.
Подплыв к ней в два гребка, я обхватил ее за бедра и приподнял, так что ее голова сразу оказалась над водой.
– Летта… – На одно мгновение ее испуганные глаза встретились с моими, и я добавил: – Просто плывите…
И, отпустив ее снова, я отплыл на пару футов назад.
То, что произошло дальше, я объяснить не возьмусь. Помогла ли Летте ее танцевальная подготовка, или то был страх, а может, она просто разозлилась, что я снова ее отпустил, и захотела меня как следует проучить… Как бы там ни было, она начала отчаянно работать ногами и руками. Как только она сделала первое более или менее согласованное плавательное движение, ее голова тут же показалась над водой и больше не исчезала. Я видел, как она вдохнула – раз, другой, третий… Продышавшись, Летта понемногу сообразила, что не только не тонет, но даже не погружается, и начала разворачиваться в воде, двигаясь против часовой стрелки. Но, повернувшись на сто восемьдесят градусов, она увидела меня, и ее восторг, вызванный осознанием того, что она действительно плывет, исчез, уступив место ярости.
– Мерзавец! Негодяй! Ненавижу тебя!
– Я знаю.
Она продолжала уверенно держаться на воде, и я отплыл от нее еще на пару шагов.
– Попробуй подплыть ближе.
Летта яростно тряхнула головой.
– Я тебя ненавижу, Мерф! Чтоб ты провалился!
Я отодвинулся еще немного, увеличив разделявшее нас расстояние, что не могло не вызвать у нее беспокойства.
– Ближе…
Хоть и без особой охоты, Летта подплыла ко мне. Не настолько близко, чтобы коснуться, но все же достаточно близко. Когда она заговорила, голос ее звучал довольно прохладно.
– Я была о тебе лучшего мнения!
– А теперь попробуй опустить ноги. – Я и сам не заметил, как вслед за ней перешел на «ты», и осознал это только сейчас. Ну что ж, раз ей так удобнее…
– Что?.. – Летта явно растерялась.
– Опусти ноги.
