– Извини, я не знала… Наверное, случилось что-нибудь ужасное? Трагическое?
– Да.
– Извини, Мерф. Я правда не знала…
– Это было очень давно. А если говорить откровенно, то… Мне кажется – сегодняшний танец был намного приятнее.
– Почему тебе так кажется?
– Потому что сегодня, по крайней мере, один из партнеров знал, что и как нужно делать.
Музыка, под которую мы танцевали, умолкла, и большинство посетителей поднялись со своих мест, аплодируя Летте, которая, в свою очередь, показала на меня, несколько раз хлопнула в ладоши и поклонилась. Несмотря на легкость, с которой она двигалась, тащить за собой на буксире такого неквалифицированного танцора, как я, было, вероятно, нелегко, поскольку она слегка запыхалась, а ее лоб заблестел от испарины. Возможно, впрочем, виновата в этом была большая порция жареных креветок, которую Летта только что съела.
Хотел бы я знать, почему эта красивая и талантливая женщина так и не вышла замуж.
На обратном пути в отель Клей выглядел каким-то притихшим, и я решил, что ему снова нездоровится. Когда мы пристали к подпорной стенке, я помог ему подняться на причал и спросил:
– Как вы себя чувствуете, мистер Петтибоун?
Он несколько раз кашлянул, потом вытер губы носовым платком – не бумажным, а из тонкой хлопчатобумажной ткани.
– Все в порядке, сэр. А теперь, если не возражаете… – Клей посмотрел на дверь своего номера, и я, взяв старика под руку, помог ему сделать несколько оставшихся шагов. Вставив ключ в замок, Клей неожиданно сказал:
– Знаете, мистер Мерфи, не хочу вас учить, но, по-моему, на вашей лодке кто-то прячется.
Я машинально обернулся на «Китобоя». Летта на причале привязывала к утке кормовой трос.
– Что вы имеете в виду?
Клей запрокинул голову назад и немного набок, словно вспоминая какой-то давнишний эпизод из своей жизни. А может, и не очень давнишний.
– У меня превосходный слух, мистер Мерфи, сэр. В жизни мне часто приходилось прислушиваться, и я научился делать это очень хорошо. На лодке есть кто-то еще, кроме нас.
На этот раз я посмотрел на оранжевую коробку с прахом Дэвида на носу. Не его ли имел в виду старик? Нет, вряд ли.
Я покачал головой. Клей был мне симпатичен, но я пока не собирался рассказывать ему о Дэвиде и обо всем остальном.
– И все-таки я вас не понимаю, мистер Петтибоун.
Вместо ответа старик показал на крошечную дверцу с правой стороны центральной консоли, которая вела в узкий и тесный туалет.
Предупреждение Клея заставило меня серьезно задуматься. Настолько серьезно, что я стал припоминать, когда же заглядывал в гальюн в последний раз. Похоже, что в последний раз я открывал маленькую дверцу с простой пружинной защелкой в тот день, когда еще у себя на острове заканчивал укладывать в лодку необходимые для дальнего похода вещи. Отплыл я утром следующего дня. Помнится, даже подумывал, не убрать ли в гальюн оранжевый ящик, но так и не решился. В пути ни я, ни Летта туалетом не пользовались (Клей и вовсе бы в нем не поместился), следовательно, с того вечера накануне отплытия туда никто не заглядывал.
Летта довольно быстро заметила, что я неподвижно стою на причале, тупо глядя перед собой.
– Все в порядке? – спросила она, выпрямляясь.
Ее вопрос вывел меня из задумчивости.
– Да, – кивнул я. – Мне только нужно сделать одно дело… Совсем забыл…
Я и раньше подумывал о том, чтобы не оставлять оранжевый ящик в лодке, теперь же у меня появился отличный предлог снова подняться на катер. Спрыгнув на палубу, я отвязал ящик и, приложив палец к губам, подмигнул Летте.
– Хотел убрать вот эту штуку на ночь… – И я сделал шаг к двери туалета. Разумеется, я понятия не имел, кто или что может там прятаться, поэтому было не исключено, что мне придется воспользоваться оранжевым ящиком в качестве оружия.
Подкравшись к дверце, я повернул ручку и плавным движением распахнул дверь. Когда она уткнулась в магнитный держатель на стенке, я заглянул в туалет и невольно отпрянул: из темноты на меня уставились чьи-то большие блестящие глаза. Глаза испуганно метались из стороны в сторону, обращаясь то на меня, то на Летту, то снова на меня. Вскоре я начал различать и очертания тела – небольшого и вдобавок скрючившегося в весьма неудобной позе. Судя по всему, это была девочка-подросток, которая кое-как устроилась на полотенцах и рулонах туалетной бумаги из моих запасов.
Отступив на полшага назад, я почесал в затылке, невольно подумав о том, сколько миль мы прошли при сильном волнении. Было просто уму непостижимо, как человек мог столько времени оставаться взаперти в таком маленьком помещении – и это при том, что лодку швыряло и бросало на волнах. Наверное, жуку в спичечном коробке, которым решила сыграть в футбол орава школьников, и то было бы легче.
