Должно быть, Боунз перешел в помещение, потому что звуки на заднем плане отдалились и стали тише.
– Вы хорошо знаете Мерфа?
Летта бросила на меня быстрый взгляд.
– Мы с ним знакомы всего четыре дня, но…
– Он уже давал вам читать свою книгу?
При этих словах я невольно напрягся.
– Ту, что написана у него на спине? – Летта снова посмотрела на меня, а я с облегчением выдохнул. – Я ее не читала, но видела.
– Я понимаю, мисс Летта, сейчас я вряд ли могу сказать что-то такое, что могло бы вас по-настоящему подбодрить, но… Попросите Мерфа рассказать вам истории под номером 87 и 204.
– Хорошо. – Она встретилась со мной взглядом.
– Главное, не давайте ему опускать подробности…
– Какие еще подробности? – спросила Летта, продолжая смотреть на меня.
Боунз усмехнулся.
– Узнаете, когда услышите. – Он немного помолчал, потом снова обратился ко мне: – Ты, как я понимаю, намерен проверить эти GPS-координаты?
Я машинально кивнул.
– В самое ближайшее время.
– Прислать тебе подкрепление?
– Будет лучше, если кто-то из твоих людей наведается туда, когда меня там уже не будет. Я хочу сам все осмотреть, порыскать в окрестностях. Быть может, нам повезет…
– Береги хохолок.
– Ты тоже.
Он дал отбой, а я поспешил развернуть принесенную Леттой «субмарину»[24] из «Публикса»[25]. Этот сэндвич – одно из тех простых удовольствий, из которых состоит жизнь любого человека. Кроме того, я буквально умирал с голода.
– Хохолок?.. – озадаченно спросила Летта. – Почему он велел тебе беречь хохолок?
– Это из фильма… – ответил я с полным ртом. – С Робертом Редфордом. Называется «Иеремия Джонсон». Боунз и я смотрели его раз десять, не меньше.
– А что это значит?
Я с усилием проглотил огромный кусище сэндвича.
– Это значит – не позволяй никому снять с тебя скальп. Особенно если ты еще жив.
– Бр-р!.. – Летта поежилась и показала на телефон: – А этот твой Боунз… Кто он такой?
Я покачал головой.
– Это человек, который научил меня делать мою работу.
– А где он сейчас?
– В Колорадо.
– Ну, а чем он все-таки занимается?
– Вообще-то он занимается многими вещами, но в данный момент Боунз, я полагаю, сидит с детьми. Нянчится, так сказать…
– Ты не хочешь говорить?
– Не сейчас. Когда-нибудь… Сейчас нам нужно вернуться в больницу.
Летта села, скрестив ноги, и принялась освобождать от обертки свою «субмарину».
– Тогда расскажи мне про случай номер восемьдесят семь.
– Это было не простое дело. Может быть, даже самое сложное. Речь шла о несовершеннолетней дочери сенатора. Очень известного сенатора. Мы искали ее чуть не во всех штатах. Потом – во многих странах. Парень, который ее купил, был просто сказочно богат и далеко не глуп. Он постоянно опережал нас на один шаг. К счастью для нас, он, как это случается со многими умными людьми, был слишком самонадеян. На протяжении нескольких недель о нем не было ни слуху ни духу. Мы уже почти отчаялись, когда один из наших ребят засек операцию с его кредитной карточкой, которой оплатили покупки. Дело было в Швейцарии, на одном отдаленном горнолыжном курорте. Среди покупок был лимонад. Мы знали, что этот парень помешан на здоровом образе жизни и не употребляет сахар. Через два дня мы сняли номер рядом с его апартаментами и вытащили девчонку, когда парень заказал сеанс массажа.
– Как?
– Очень просто. Массажистом был я.
– И?..
– И все. Через десять минут мы с девчонкой вышли через парадную дверь. Сейчас она в Гарварде, отлично учится и входит в университетскую команду по гребле. Собирается быть юристом. Время от времени она присылает мне коротенькие видео по «Снэпчату»[26].
– А тот… тот парень?
– Теперь он ездит в инвалидном кресле и питается через соломинку. Насколько мне известно, в тюрьме ему не очень уютно.
Некоторое время Летта задумчиво жевала.
– А номер двести четвертый?
– Двести четвертый?.. – Собираясь с мыслями, я ненадолго прикрыл глаза. – Это мать Салли Мейфер из истории под номером 203. Бедная женщина чувствовала себя виноватой в исчезновении дочери. На самом деле она была не виновата – просто так сложились обстоятельства, но очень трудно прислушаться к доводам разума, особенно если материнское сердце твердит совсем другое.
– А почему Боунз посоветовал мне расспросить тебя именно об этих случаях?
– Чтобы немного тебя подбодрить. Он не мог сказать тебе, что все кончится хорошо, потому что мы этого не знаем. Быть может, все будет плохо. Или даже очень плохо. Но он хотел, чтобы ты узнала: далеко не все истории заканчиваются печально. Даже самые трудные случаи могут закончиться благополучно.
Она слегка приподняла брови.
– И что же произошло с той женщиной из двести четвертой истории?
– Большинство родителей очень остро ощущают свою ответственность. Переживают. Винят себя во всем… Ты наверняка знаешь, как это бывает. «Если бы я сделала то… если бы я не сделала этого… Я могла бы…» Боунз хотел, чтобы эти голоса у тебя в голове замолчали.
Летта слегка наклонила голову, словно прислушиваясь к тому, что происходит внутри.
– Ты когда-нибудь скажешь мне, как тебя зовут на самом деле?
– Пожалуй, будет лучше, если я этого не сделаю.
– Лучше для кого?
