– Что такое APOLLUMI?[22]
– Это греческое слово. В переводе означает «те, кто погиб». «Кто потерялся».
– Но зачем…
– Это напоминание.
– О чем?
– О последствиях.
– О последствиях чего?
– О том, что может случиться, если промедлить с поисками.
Летта снова обхватила меня руками.
– А… Энжел? Ее имя ты тоже напишешь у себя на спине?
Я повернулся к ней.
– Мы ее найдем.
Она прищурилась и прижала к моим губам палец.
– Откуда ты знаешь?
Я взял ее за запястья, но Летта покачала головой.
– Я знаю, что ее больше нет. Знаю… А я продолжаю тешить себя пустыми надеждами.
– Она жива.
Летта снова мотнула головой.
– Нет! Я знаю.
– Летта! – Я слегка встряхнул ее, но она на меня даже не взглянула.
– Летта!!
Она посмотрела на меня мутным взглядом. Казалось, она вот-вот утратит мужество. Надежду.
– Я буду делать свое дело до конца, – проговорил я как можно тверже. – Твоя дочь жива. Пока жива. Если бы она погибла, я бы тебе сказал… потому что промолчать было бы еще хуже. Запомни это. – Я огляделся по сторонам. – А теперь… теперь у нас есть две проблемы, и я должен заняться ими как можно скорее, но мне понадобится твоя помощь. Прежде всего, надо остановить кровотечение. Пока ты тут рыдаешь в три ручья, я истекаю кровью, а это никуда не годится. Ты только вымотаешься, да и я могу слишком ослабеть. Давай-ка, займись делом!..
Она снова уставилась на мою спину.
– Как ты можешь с этим жить? Почему просто не… забыть? Забыть и жить дальше? Нормальной жизнью?..
Я покачал головой.
– Для тех, кто попал в этот мир, не может быть никакого забвения. И никакой «нормальной жизни» для них тоже нет. – Я похлопал себя по спине. – Вне зависимости от того, как все они попали в этот список, вне зависимости от того, что́ они сделали или, возможно,
В поддон душа снова закапала кровь – темная, густая, скользкая. Одинокая слезинка упала с моего носа и смешалась с ней.
– И теперь это мое бремя…
Когда Летта еще выступала на Бродвее, ей часто приходилось подгонять или даже шить себе платья и костюмы для выступлений. Сейчас ее сноровка в обращении с иглой и нитками пришлась весьма кстати. Основательно меня «заштопав» (это словечко ее даже рассмешило), Летта принесла мне из лодки чистую одежду, и мы вместе вернулись на причал, чтобы как можно скорее решить еще одну, куда более серьезную проблему.
Я не был уверен, что никто не видел, как «Китобой» выходил из гавани и в какую сторону направился. Если нас видел начальник пристани, он наверняка сумел определить модель судна. Такие катера, как у меня, трудно не заметить: все «Неустрашимые» обладают характерными обводами носовой части, благодаря которым их можно отличить от других «Китобоев». Любой, кто хоть немного разбирается в лодках, узна́ет эту модель с первого взгляда. По-хорошему, следовало, конечно, бросить «Китобой» у причала и найти другую лодку, желательно – где-нибудь подальше, но я был ограничен во времени. Кроме того, за годы я слишком привык к своим «Улетевшим Фантазиям» и мне не хотелось с ними расставаться. Вместе мы пережили столько, что мне было бы проще расстаться с частью собственного сердца.
Вот почему я не стал подниматься на катер. Вместо этого я направился к навесу с вывеской «Ламинирование». Там, под навесом, возился с небольшой водометной «Ямахой» какой-то парень.
– Это вы – мастер? – спросил я.
Ламинирование лодок представляет собой процесс, сходный с ламинированием документов, когда их запаивают в прозрачный пластик. Не многие знают, что то же самое можно проделать и с лодкой, на которую наклеивается прочная пластиковая пленка любого понравившегося вам цвета. Встречается пленка и с рисунком. Большинство владельцев делают ламинирование исключительно в эстетических целях, однако на самом деле такая пленка прекрасно защищает корпус от многих опасностей. Кроме того, она повышает ходовые качества лодки – разумеется, до тех пор, пока пленка остается в целости.
– Угу, – отозвался парень, не отрывая взгляда от лодки, над которой трудился.
Я показал на «Китобой».
– Сколько времени вам понадобится, чтобы заламинировать мой катер?
– Смотря что вы хотите.
– Никаких украшений, сплошной цвет, но ламинирование потребуется полное – не только днище, но и все остальное.
– Вы имеете в виду крышу, борта, мотор и прочее?
Я кивнул.
– Слишком много заказов. Боюсь, я не смогу взяться за ваш «Китобой» раньше следующей недели. Будете ждать или…
Я достал из кармана пачку стодолларовых купюр, и парень оторвался от «Ямахи». Пока я не спеша отсчитывал купюры, он глядел на деньги точно завороженный.
– К сегодняшнему вечеру справитесь?
Он сглотнул и вытер руки грязной тряпкой.
– Сколько вы зарабатываете в неделю?
– В сезон – около тысячи.
Это было похоже на правду, и я протянул ему тысячу долларов.
– Вторую тысячу получите, если закончите сегодня вечером, чтобы утром я мог отплыть.
Парень взял деньги и окинул «Китобой» критическим взглядом.
