– Мое имя Мерфи Пасстер, – сказал я. – Я работаю на американское правительство. Только что я обнаружил белую девушку лет восемнадцати-двадцати, которая потеряла сознание. Пульс слабый, налицо признаки гипоксии и измененного состояния сознания. Не исключена передозировка наркотических веществ, вызвавшая нарушение кровообращения и неврологическую нестабильность, которая проявляется в спастических сокращениях дыхательных путей и может вызвать остановку дыхания. Пострадавшей срочно необходим вертолет службы «Лайф Флайт» с аппаратурой искусственной вентиляции легких на борту, иначе она не выживет.
Я слышал, как диспетчер быстро набирает что-то на клавиатуре компьютера.
– Можете сообщить мне точные координаты места, где находится пострадавшая?
Я продиктовал ей широту и долготу по GPS-координатам с трофейных видеороликов.
Секунды две диспетчер молчала, и я понял, что она все еще колеблется. «Скорую помощь» она наверняка уже отправила, а вот вертолет…
– Послушайте, мэм, – сказал я самым проникновенным тоном, – я отлично знаю, какой у вас порядок. Я понимаю – вы не знаете, кто я такой на самом деле, но поверьте: если вы не вышлете вертолет немедленно, девочка наверняка умрет. Если хотите спасти ей жизнь, отправьте «Лайф Флайт» как можно скорее!
На этот раз ее пальцы защелкали по клавиатуре с просто невероятной скоростью.
– Вы можете вынести пострадавшую на открытое место – на дорогу, во двор или еще куда-то, где нет электрических проводов и линий связи?
– Рядом с домом, на берегу, есть вертолетная площадка.
– «Лайф Флайт» вылетел. Расчетное время прибытия – четыре минуты.
Но у этой девочки не было четырех минут. К этому времени мы уже вышли на лужайку, и я, повернувшись к Элли, показал на причал, где покачивался «Китобой».
– В туалете, где ты пряталась, есть большая красная сумка. Ты использовала ее вместо подушки. Принеси ее сюда.
Элли бросилась к лодке. Через несколько секунд она вернулась с моей медицинской сумкой, и я, запустив руку внутрь, сразу нашел то, что мне было нужно: назальный спрей и шприц-тюбик. Оба средства содержали налоксон – эффективный ингибитор опиоидов. Я по разу прыснул девушке в каждую ноздрю, потом сделал укол. К этому времени пульс уже не прощупывался, и я открыл футляр автоматического дефибриллятора. Велев Летте и Элли отойти подальше, я прижал электроды к груди девушки и дал импульс. Тело девушки изогнулось, подскочив чуть не на фут вверх, и я перешел к искусственному дыханию, чередуя его с непрямым массажем сердца. Никакого результата, и я снова взялся за дефибриллятор, потом повторил массаж и искусственное дыхание, но только после третьего импульса ресницы девушки дрогнули, а в артерии появился слабый пульс.
Некоторое время спустя ее снова стало тошнить. Девушка все еще была без сознания, поэтому я уложил ее на траве на бок и попытался очистить пальцем дыхательные пути, чтобы она не захлебнулась содержимым собственного желудка. Издалека донесся вой сирены и почти одновременно – характерный рокот вертолетного винта. Помощь была близка, но я все еще не был уверен, что все закончится хорошо. Пожалуй, еще никогда в жизни я не видел такого сильного отравления алкоголем и наркотиками. Не исключено, что мозг девушки необратимо поврежден, а это означало, что она пролежит в коме до конца своей жизни, но сейчас мне было некогда гадать. Свободного места для посадки вертолета было не очень много, а я хотел, чтобы пилот не слишком долго выбирал место, куда лучше посадить свою «стрекозу».
– Идите пока в дом, – велел я Элли и Летте.
К счастью, вертолет был не слишком большим и садился он на вертолетную площадку за эллингом. Снова подняв девушку на руки, я сделал несколько шагов в ту сторону. Винт вертолета поднял целый вихрь мусора и пыли, но он быстро осел, и, прежде чем санитары выскочили из вертолета, чтобы осмотреть девушку, я был уже возле задней дверцы и даже успел положить девушку на носилки, которые санитары вытащили лишь наполовину.
Слушая мой рассказ, один из санитаров пристально наблюдал за состоянием девушки, а его напарница, поднявшись в салон, начала проводить необходимые процедуры. Я говорил не дольше пятнадцати секунд, но за это время она успела поставить девушке капельницу, сделать укол в сердце и ввести в трахею трубку кислородного аппарата. Спустя тридцать секунд вертолет уже взмыл вверх и исчез за крышами домов, а ко мне подошла Летта – подошла, повисла у меня на руке и прижалась к плечу. Она ничего не сказала, но в ее глазах застыл невысказанный вопрос.
– Я не знаю… – я покачал головой. – Быть может, мы снова опоздали.
Между тем со стороны Айленд-драйв к особняку подъехали «скорая» и машина шерифской службы – это я определил по завыванию сирен, но ворота, ведущие на территорию, оказались заперты. Это были очень хорошие и крепкие ворота. Пока помощники шерифа пытались их открыть, я задумался над тем, как поступить. Я знал, что шерифская служба потребует, чтобы мы сделали заявление, но никакого заявления я делать не хотел. Для этого у нас просто не было времени, поэтому я повернулся к Летте и Элли.
