Как только я выбрался на причал, тут же включились сенсорные светильники, хотя до вечера было еще далеко. Утопленные в землю, они подсвечивали вымощенную мрамором дорожку, ведущую к особняку площадью, наверное, в пятнадцать тысяч квадратных футов, который казался еще больше из-за широко раскинувшихся левого и правого крыла – каждый площадью по две или три тысячи футов. Дом был окружен десятифутовой стеной, увитой какими-то цветущими лианами и увенчанной как минимум полусотней камер видеонаблюдения.
Лужайка перед особняком была сплошь усеяна пустыми бутылками из-под виски, вина и пива, которые сверкали на солнце подобно рубинам, изумрудам и алмазам. Когда-то безупречно подстриженная и ухоженная трава была безжалостно вытоптана, словно здесь металось в испуге целое стадо овец, зачем-то обутых в туфли на каблуках. Кусты экзотических пород и живые изгороди были обломаны, а местами даже вырваны с корнем. Около десятка розовых кустов кто-то методично сломал у самой земли, действуя, по всей видимости, клюшкой для гольфа. Откуда я это знал?.. Все очень просто: кто-то высыпал на краю лужайки целую корзину таких клюшек, и теперь они, поломанные и погнутые, валялись среди мертвых, обезглавленных роз, словно рассыпанные зубочистки.
В центре лужайки чернело огромное кострище, по краям которого валялись полусгоревшие, обугленные деревяшки и всякий мусор. На дне бассейна я увидел несколько сброшенных с пьедесталов мраморных статуй, изображавших обнаженных женщин: когда-то они, вероятно, выглядели очень эротично, но в зеленоватой воде статуи смотрелись странно – особенно в окружении куч разнокалиберного затонувшего мусора. На поверхности, словно детские автомобильчики из аттракциона «Сталкивающиеся машинки», кружились четыре пустых пивных бочонка. Во всяком случае, я решил, что они должны быть пустыми, поскольку в воде они сидели неглубоко. В самой глубокой части бассейна (судя по разметке на одной из стенок, там было ровно двенадцать футов), я увидел что-то похожее на мотоцикл БМВ.
На настиле вокруг бассейна были в беспорядке раскиданы рубашки, блузки, джинсы, платья, туфли, трусики, лифчики, носки и прочие предметы туалета, сброшенные явно второпях. Гриль под навесом летней столовой еще дымился, и от него на все побережье несло сгоревшим мясом. Что там жарилось – стейки или что-то другое, – сказать было уже невозможно.
Мы заглянули в просторный зал столовой. У всех восьми потолочных вентиляторов недоставало лопасти или двух. Большинство из них все еще крутились, пьяновато вихляя из стороны в сторону. Пять телевизионных экранов на стенах ничего не показывали. Один из них был разбит брошенной бутылкой, осколки которой блестели под ним на полу. Еще один гриль – не для барбекю, а для копчения – вынесли к бассейну и уложили на бок, так что получилась импровизированная рампа: именно ее какой-то доморощенный Ивел Книвел[32] использовал, чтобы утопить мотоцикл.
Мое внимание привлекло какое-то движение слева от тропинки, по которой мы с Леттой и Элли поднимались к дому. Там находился полностью разгромленный сад в японском стиле. На фоне остатков его сочной зелени я заметил крупную зеленую ящерицу, привязанную веревкой к стволу пальмы. В ящерице было не меньше шести футов от кончика носа до кончика хвоста – и она была на привязи!
На подходе к особняку стояла беседка, внутри которой я снова заметил движение. На этот раз это была обезьянка – тоже привязанная. Стараясь освободиться, обезьяна намотала поводок на один из опорных столбов и в конце концов оказалась плотно к нему прижата. Заметив нас, она задергалась еще яростнее и издала пронзительный визг. Боясь, как бы она не задохнулась, я перерезал привязь у самого ошейника. Почувствовав свободу, обезьяна издала еще один оглушительный вопль, обогнула бассейн, потом подбежала к ящерице, запрыгнула ей на спину, несколько раз треснула рептилию по морде кулачком, а затем взлетела на десятифутовую стену и была такова.
Сдвижная входная дверь особняка была выломана и унесена в неизвестном направлении. Не разбита, не сорвана с направляющих, а именно выломана и именно унесена – вместо прозрачного стекла зияло широкое прямоугольное отверстие, ведущее в вестибюль. Из вестибюля на нас дохнуло ледяным воздухом, поступавшим из множества вентиляционных отверстий и решеток. Впрочем, внутри он не задерживался, сразу же выходя на улицу сквозь отсутствующую дверь и выбитые окна.
В вестибюле мы остановились и огляделись.
