Пришлось все переделывать. Причем кардинально. Крот изменил концепцию, и теперь обвязка представляла собой несколько больших подсумков, крепящихся сверху и по бокам колокола, что позволило уменьшить габариты, а также повысить устойчивость за счет более равномерного распределения балласта. То, что на изготовление обвязки ушел весь свободный материал, включая элементы одежды личного состава, Крота не смущало. Сохранявший мрачное настроение Макс оптимистично заявил, что все равно доплывут не все, а потому выжившим столько одежды не понадобится. Крот горячо поблагодарил товарища за моральную поддержку. Свои чувства он высказал с использованием сложных идиоматических конструкций непечатного характера. Макс возражать по существу не стал, однако выразил ряд замечаний стилистического плана. На его взгляд, несколько словосочетаний было употреблено неуклюже и не к месту. Для устранения указанных недостатков он посоветовал подтянуть свой интеллектуальный уровень хотя бы до показателей выпускника детского сада. Для подтверждения своей позиции он продемонстрировал свое владение образными идеологемами, в основном описывающими сексуальную жизнь членов коллектива, а также духов и прочей нечисти. Литературный диспут стал уверенно дрейфовать в сторону межличностных отношений и грозил перейти в поле физического противостояния, но вмешался Бригадир. Он скомандовал «брейк», развел оппонентов по углам и провел профилактические беседы, нацеленные на снижение градуса напряженности. Вскоре в пещеру вошел Рахман. Из одежды на нем была одна тельняшка, ботинки и нож в самодельных ножнах, болтающийся на шее вместо нательного креста. Он был мокрым, со всклокоченными волосами и сияющей неподдельным счастьем физиономией. От его раскрасневшегося от холодной воды тела валил пар. Выглядел он оскорбительно бодрым и довольным. Лицо озаряла широкая улыбка во все тридцать два зуба.
– Ну что, парни, – весело произнес он, – Бригадир оказался прав. Дно там ровное и прямое метров на сорок, дальше не видно. Я нырнул, насколько веревки хватило, наши колокола пройдут без проблем.
Он подсел к горящим факелам и постарался придвинуться как можно ближе к огню. Блаженная улыбка не сходила с лица.
– Для пессимистов сообщаю, что метров через тридцать есть выход на поверхность. Врать не буду, я не донырнул, но, судя по свету, там воздушный карман. Хоть течение и несильное, но я не рискнул. Кстати, о воде. Не такая она и холодная. Я думал, хуже будет. Я там минут десять проторчал – и ничего, только тонус повысился.
Он встал, снял свою почти высохшую тельняшку и принялся усиленно растирать тело.
– Вы что расшумелись-то? О чем спорим?
– Разошлись во взглядах на литературу, – ответил Бригадир.
– Да?! И про что говорили?
– Про «Титаник», – огрызнулся Макс.
– Опять ты за свое, – сплюнул Крот.
– А кто это? – спросил Рахман. – Я, признаться, не знаю, а у Паука спрашивать неохота.
– Так корабль один назывался, – елейным голосом произнес Макс. – Пошел ко дну со всем экипажем. Народу померло уйма, а кто не утонул, тот замерз. Очень актуальное произведение, поучительное. – Он пристально посмотрел на Рахмана, перевел взгляд на Крота и продолжил: – Там тоже верили, что они непотопляемые и им ничего не страшно. Умных людей не слушали, потом все померли. Очень поучительно.
– Так они же моряки, люди привычные. До седин редко кто доживает, знают, на что идут. В чем трагедия?
– Увы, – скорбно произнес Макс, – моряков-то там было как раз и немного. Остальные – обычные люди. Пассажиры.
