Александр Карлович Зибберг сидел в уютном кресле в пустынном VIP-зале аэропорта и отчаянно потел. Он – бизнесмен, чье состояние давно перевалило за грань разумного, меценат и известный в узких кругах элитной общественности философ и просветитель – нервничал как школьник на своем первом экзамене.
Дорогие зарубежные климатические установки усердно жужжали, поддерживая температуру в полном соответствии с одобренной солидными производителями зоной комфорта. Но Александру Карловичу это не помогало. Тяжелые капли стекали по его покатому лбу, как вода с тефлоновой сковородки, затекали в глаза, падали за шиворот. Ему приходилось постоянно вытирать лицо большим атласным шелковым носовым платком. Люди, знающие Зибберга по работе и, не дай бог, вне ее, несказанно удивились бы, увидев его в таком состоянии. И действительно, казалось бы, чего ему нервничать, он уже давно и основательно вошел в небольшую избранную часть российского истеблишмента, для которой само понятие «закон» было лишено практического смысла, ибо они и есть закон.
Как и положено представителю правящего класса, Александр Карлович обладал высокоразвитым интеллектом и полным отсутствием совести. Будучи колдуном пятой ступени посвящения со специализацией в области демонологии, то есть призыва и работы с потусторонними сущностями, он лучше многих знал изнанку жизни и был выше страхов и переживаний обычного человека. Людей он не любил по принципиальным соображениям и соответственно презирал настолько глубоко и искренне, что самые жалостливые мольбы и стенания могли вызвать у него в душе отклик не больше, чем у обычного человека вызывает громкая ругань муравья. Но этого человека он боялся; уважал до раболепства и боялся до кошмаров, до судорог. Этим человеком был его учитель Лев Кириллович Шиппорт, маг седьмого уровня и глава российского отделения общества «Эн-Соф»[14]. Александр Карлович нервно покрутил в пальцах висящий на шее амулет в виде золотого медальона со стилизованным изображением змеи, указывающий на принадлежность к упомянутому тайному обществу. Обычно это помогало сосредоточиться. Прикосновение к древнему знаку оказало позитивное влияние и сейчас. Дыхание выровнялось, крупная дрожь постепенно перешла в легкое нервное подрагивание. Бизнесмен приготовился рассуждать логически. Логика просыпаться отказывалась, стиснутая тисками ледяного иррационального ужаса. Повинуясь инстинктам, Зибберг принял наконец вертикальное положение и стремительно зашагал по пустынному залу. Мышечная активность постепенно перешла в мозговую. В черепной коробке осторожно зашевелились первые робкие мысли.
Его учитель всегда был скуп на похвалу. Даже когда юный Саша, еще не заслуживший носить своего отчества, сумел в первый раз самостоятельно остановить сорвавшегося с цепи и уложившего трех его товарищей беса средней руки, учитель лишь удивленно вскинул бровь и ограничился сравнительно легким наказанием. Вот и сейчас, в ответ на его внеурочный звонок и сбивчивый рассказ, учитель ответил лишь емким: «Идиот», – и обещал к вечеру прилететь. Экстренный приезд шефа означал сложность и крайнюю важность ситуации. Чем обернется этот незапланированный визит лично для него, Александр Карлович не знал. Все примерно с равной долей вероятности могло завершиться очень плохо и очень хорошо.
Изначально, когда Александр Карлович только затевал эту операцию, он рассчитывал найти следы легендарного Браслета подчинения – старинного артефакта, позволяющего подчинить себе практически любую демоническую тварь. Этот Браслет должен был поднять его, Александра Карловича Зибберга, на небывалую высоту, позволить ему войти в клуб избранных.
