– Морро, братишка, – запоздало закричал Малыш и выпустил полрожка в темноту, где скрылся предатель. Потом схватил фонарь и рванул следом. Спец и Гном едва успели перехватить. Малыш сопротивлялся недолго. Потом он обмяк и заплакал. Он рыдал в голос, навзрыд, как ребенок, роняя крупные мужские слезы, громко осыпая проклятиями Санька и всю его родню. Потом резко замолчал, поднял осунувшееся и резко постаревшее лицо и твердо произнес:
– Я убью его сегодня. Или через год, не суть. Он не уйдет. И папашу его. Не вздумай мне мешать. Встанешь на пути – убью и тебя, ты меня знаешь. Морро был братом мне. Он мне дважды жизнь спасал. Пришло время отдавать долги. Я или умру, или отомщу. Меня не остановишь.
– Я тебя не остановлю, – сжал его руку Спец. – Я тебе помогу.
– Я тоже буду участвовать, брат, – подал голос Гном.
– Я в тебе не сомневался, брат, – эхом отозвался Малыш. – Я сделал свой выбор: этой семейке не жить.
Из темноты раздался смех и далекий голос Санька:
– Тебе понравился мой подарочек, Малыш? Я тебе еще один оформлю. Скоро.
– Сука! – заорал Малыш, стреляя на звук.
– Стой, не надо! – остановил его Спец.
– Тебе патронов жалко?
– Нет, они специально нас провоцируют. Да и жалко. У них еще генеральное наступление впереди. Пригодятся. Док, сюда, живо. Все за дровами. Тащим как можно больше. Времени мало, но оно есть. Пока они там Морро оприходуют. Док, возьми гранату, положи в карман. Будут тащить – рви кольцо. Всех касается. Все, по местам.
Они успели сделать лишь одну ходку, когда выше, в районе дальнего входа в пещеру, раздался вопль боли. За ним еще один, протяжный, срывающийся.
– Это Морро, – зло прошипел Малыш. – Отмучился, кажись.
– По местам! – скомандовал Спец. – Сейчас начнется.
Затем вопль перешел в вой, долгий, почти без перерывов, как будто с человека снимали кожу. Минуты через две крик захлебнулся. И вот уже вся долина завыла на различные голоса. Внезапно звуки оборвались, все стихло. В удушающей тишине воцарилось молчание бездны. Вдали почудилось какое-то движение. Вокруг, на самых окраинах поля зрения, зашевелились тени. Они то приближались, то удалялись, растворяясь во мраке, и затем материализовывались уже в другом месте. Ни единого звука не исходило от этих посланников темного мира. Воздух неожиданно похолодел, стал влажным, тяжелым. С вершин спустился густой туман. Огонь, доселе горевший ровным, сильным пламенем, вдруг как-то съежился, спрятался под толстыми ветками, стыдливо мигая багровыми глазищами углей.
– Хворост, весь что есть! – крикнул Спец. – Живо, в ближайший костер!
Гном и Док, закинув автоматы за плечо, начали собирать вокруг ветки, что помельче, и бросать их в костер.
– Лапник, лапник кидай, – торопил их Спец, сканируя пространство стволом автомата с включенным тактическим фонарем. Он вытащил второй фонарь, больше похожий на карманный прожектор, и включил, прижимая левой рукой к цевью. Мощный поток электрического света вырвался на свободу, но тут же растворился, отраженный в миллиардах капелек водяной взвеси, толстым слоем накрывшей поляну. Гном сгреб в охапку лапник, укрывавший место заготовки дров, и бросил его в огонь. Робкий язычок пламени осторожно лизнул новое лакомство, пробежал по поверхности, но затем вновь спрятался в глубине. Тьма подобралась совсем близко, накрыла вязким куполом. Гном ощутил легкое касание, словно пролетающий мимо нетопырь случайно задел лицо своим кожаным крылом. Гном судорожно открыл флягу с остатками спирта и выплеснул его в огонь. Короткая яркая вспышка разорвала туман. Темнота, недовольно ворча, отступила на время. Но спирта хватило ненадолго. Вскоре огонь пошел на убыль. Туман загустел настолько, что даже стоящий в полуметре командир виделся лишь размытым контуром. В воздухе почудилось движение. У самого уха послышался тихий смех. По позвоночнику прокатилась холодная волна страха. Ладони покрылись противным липким потом. Этот смех не был похож на человеческий: холодный, зловещий, как сама преисподняя.
– Все ко мне, – послышался приказ Спеца. – Спина к спине. Врубаем фонари, отступаем к камню.
Народ не пришлось уговаривать. Уже через несколько секунд все стояли у камня, упершись в спины друг друга, ощетинившись стволами автоматов.
– Не дрейфь, прорвемся, – ободряюще заявил Спец. – Санек сказал, что камень защищает. Значит, они близко не подойдут.
«Подойдут, подойдут, подойдут», – на разные голоса ответил туман. Опять где-то рядом прозвучал этот леденящий душу смех и затих. Его поглотил туман, как и все вокруг: горы, деревья, тропу и даже костры. Сквозь белый кисель проступали лишь неясные их очертания. Реальность потеряла форму и смысл. В сознании плавала такая же муть, непонятные, расплывчатые образы, видения. Голову сжимал раскаленный стальной обруч, глаза слипались. Все тело затекло от напряжения, ноги обмякли. Руки, сжимающие оружие, свела судорога. Гном пошатнулся и начал оседать на землю.
– Не спать. Бороться! – донесся сбоку громкий крик Спеца и очередь из автомата.
