– Не прикидывайся. Все ты знаешь. Он против тебя народ настраивает. Херню какую-то несет. Ему мало кто верит, но ты знаешь, как все любят слушать гадости.
– Да плевать я на него хотела, вот еще – больно надо убивать всяких пронырливых жуликов.
Санечка высказала все, что думает про Шурика, но ничего нового я от нее не узнала. Да – он жучара, подлый, мерзкий тип, маму родную продаст и купит, а потом снова продаст подороже. В какой-то момент мозг перестал концентрироваться на звуках Санечкиного голоса, я вяло рассматривала прохожих, на миг мне показалось, что мелькнул Панк, сердце радостно екнуло, но нет, это был не он.
Купила мороженое и побрела домой. В переулке стоял Гриша. Скукоженный, как потная мышь с портфелем. Я заранее придумывала ответ на его пророческие запугивания, но он промолчал. Мне показалось – они ничего вокруг себя не видел. Просто стоял, ушедший в себя.
– У вас что-то случилось?
– А? Да. Случилось. У меня случилась трагедия всей моей жизни.
Если пропустить подробности, Гриша решил достойно похоронить Маркела. Наверное, не ради всеобщей похвалы и благодарности, он просто не мог иначе. В общем, он все разузнал, вызвал какую-то специальную службу и после предварительной оплаты Маркела кремировали. Оказывается, это дорого стоит. Это вам не кошку в помойку выбросить.
– Они за килограмм мертвого веса деньги берут. За нашего Маркела полторы тыщи взяли. Ну – и за вызов тоже. А она говорит, что я малорослик безмозглый.
– Кто?
– Она. Люба. Ну, просто взбесилась. Сказала, что я зря деньги потратил. И что это не мое дело. И что таких дураков как я все обувают.
– Это она не со зла. Просто ей ваших денег жалко стало.
Гриша слегка приободрился, снова поскучнел и тут же перешел в привычное состояние пророка.
– Несправедливо и жестоко так оскорблять человека. Я ж говорил, предупреждал, вот оно и началось. Все злые стали. И это только начало.
Разговаривая, мы медленно продвигались в подворотне, пока не очутились во дворе. Он совсем не загорелый был, руки тощие, торчат из коротких рукавов белой трикотажной футболки как прутики. Локти острые. У меня несколько лет назад тоже такие были. Только у Гриши вдобавок еще и кожа в хронических мурашках. Гусиная? Не помню, но вроде бы так этот называется.
– Я ведь смешной, да? Нелепый. Маленький. Да? Зато честный и ответственный. Меня на работе, знаете, как ценят? И я иногда изобретаю полезные вещи.
– Ой, а я и не знала!
Ободренный моим вниманием, Гриша принялся рассказывать про какую-то фигню, при помощи которой мы сможем зимой сами избавляться от снега.
– Только я не решил, как обойти проблему задымления.
– А по мне самое простое каждому жильцу пару раз в день приносить домой по ведру снега и в ванную его сваливать. Он растает и все дела.
Гриша долго смотрел на меня, но пальцем у виска не покрутил.
– Не думаю, что в нашем дворе кто-то согласится на такое.
Это он деликатно высказался. У нас жильцы ведь как рассуждают. Мы – горожане, за нами кто-то убирать обязан.
– Это хорошо, что вас под подписку о невыезде отпустили, – вдруг сказал Гриша.
– Под какую подписку? Кто отпустил? – я не была готова к подобному заявлению и здорово струхнула.
– Ты тут ваньку не валяй, – объемная Люба возникла в дверном проеме.
В какой-то немыслимой полупижаме-полукомбинашке насыщено-оранжевого цвета с вкраплениями красных рыбок, и босиком. Несмотря на вопиющую полноту, ее фигура выглядела обтекаемо, как у кита, но довольно женственно.
– Дурой прикидывается! Знаем мы таких, что зенки вылупила? Отца родного обворовала, наркоманка. Совести совсем у людей нет.
– А я думала вы про СПИД, – удивилась я.
– Про твой СПИД нам давно уже известно. Твоя соседка, как только ребенок захворал, сразу к матери съехала. Говорит – сучка эта заразила. И вообще, нечего к чужим мужикам клинья подбивать.
Гриша недоверчиво уставился на Любу снизу вверх. Глаза как у таксы, рот приоткрыт, но молчал. Наверное, он только и понял, что Люба явно считаем его своим да еще и мужиком.
– У меня на даче парник в негодность пришел. Его вороны проклевали. И вообще, без мужской руки все рушится. Григорий, если вода в колодце ушла, что делать-то?
Они приблизились, Люба вдруг смутилась как девочка перед первым поцелуем и одернула сзади панталоны. Громко щелкнула резинка трусов. А у меня вдруг ни с того ни с сего потекла кровь из носа. Я не сразу это поняла. Провела рукой, а она в крови вся.
– Ты беги домой, ляг пузом на стол, да только тазик подставь, чтоб кровь с носа туда капала. Вся кровь и вытечет. Тихая безболезненная смерть. Поверь мне – для тебя это лучший выход из положения, – добрым голосом посоветовала Люба, после чего все ее внимание полностью переключилось на Гришу, – А ты давай, собирайся. Нам на электричку еще успеть нужно. Воздухом свежим подышишь, будешь на гамаке качаться. Все равно у тебя отпуск, и у меня тоже.