Поливальные машины забрызгали пешеходов водой и пылью, которая немедленно превратилась в грязь. Но за ними шли другие и отмыли нас до мокрого состояния.
У Панка в кармане затренькал мобильник. Тряся головой как барбос, он пытался достать трубку из мокрого кармана. Хайер выглядел совершенно непотребным образом. Даже говорить не стану, на что он был похож.
– Где вас носит? – Вова проворчал и отключил телефон.
Мы переглянулись как школьники, прогулявшие контрольную.
– Беспокоится.
– Ругаться будет.
– Надо домой возвращаться, – в голосе Панка не было воодушевления.
– Пошли что ли? Есть хочется.
Ночное волшебство города начало рассеиваться. Милиция остановила нас на Сенной, но у Панка был паспорт, хоть и подмокший, и нас отпустили. Перед тем, как отъехать, из машины послышался голос «говнарь с такой симпотной телкой…». Дальше я не расслышала.
– Ты не обиделся?
Панк о чем-то своем думал. И даже не расслышал моего вопроса.
Вот глупо-то как, ведь я не так давно сама его и Вову называла говнярями. И была уверена, что они и есть это слово.
– Этот Шурик – дерьмо порядочное, – вдруг сказал Панк, – Зря я его из подозреваемых вычеркнул. Он с твоим отцом знаком?
– Наверное. Шуриков папа родственник новой жены моего отца. Дальний. Я не помню. У меня память как у золотой рыбки, – повторила я приговорку Дэна.
– Да что ж ты такая беспамятная у меня, – Панк сгреб меня в охапку и подышал в ухо.
Не сильно – как ежи пыхтит. Горячим почти щекотным дыханием.
Прочий мир исчез.
– Мокро! – заверещала я, когда он неожиданно лизнул меня в нос.
И вот чего они хихикает, а? Смешно ему, ага! Вытерев нос об его рукав, я немного успокоилась.
К дому мы пришли, не держась за руки. И только в подворотне он крепко ухватил меня за палец. Так маленькие дети обычно делают.
Из Вовиной форточки сочился табачный дым. Как облако. Увидев нас, Вова демонстративно повернулся спиной и исчез в темноте комнаты.
– И как он живет в таком прокуренном помещении?
– У него противогаз есть.
Панк не врал, но на Вове я эту резиновую харю ни разу не видела.
Двор был беззвучен. Будто все разом умерли и были похоронены. И соседи и птицы. И даже телевизоры вместе с той музыкой, которая возникала ниоткуда. Безупречная тишина.
– Уже утро. Я посплю немного. Я вполглаза спать умею. Буду караулить тебя и песочного человека.
Это забавно, что он так сказал. Ведь для меня песочный человек был отчаянным кошмаром детства.
– Щас, одну минуточку, – я заглянула в контакт.
Прочитала сообщение от Дэна. Который требовал от меня детального отчета за все прошедшие без него дни.
Совет был один, слегка запоздалый – если что – иди к Вове.
– У меня все ОК, – надеюсь, что он поверит.
Посмотрела фотки. Дэн на фоне норвежских красот. Лавки антиквариата. Удивительно красивое столовое серебро. По утверждению Дэна – совсем недорогое. Особенно мне понравилась солонка с драконами. Они совсем на китайских не похожи. Интересно, а что он мне привезет в подарок? Он всегда мне что-то привозит!
– Придет страшный песочный человек и насрет тебе в глазки, – провыл Панк, склонившись надо мной и выключая ноут.
Сполоснувшись под прохладной водой, я добрела до кровати, упала на нее и тут же увидела начало первого сна. Сон был красивый, про большую океанскую глубоководную рыбу с печальными глазами. Рыба шевелила толстыми, будто силиконовыми губами, и торжественно пела:
– И еще. Оденьтесь свеже, и на выставке в Манеже К вам приблизится мужчина с чемоданом. Скажет он: – Не хотите ли черешни? – Вы ответите: – Конечно. – Он вам даст батон с взрывчаткой – принесете мне батон…
Рыба выпустила изо рта огромный разноцветный пузырь и вдруг азартно зашептала голосом Панка:
– Я видел! Своими глазами!
– Хорошо, что не чужими, – сонно пробормотала я, пытаясь укрыться простыней с головой.
В тот момент мне больше всего хотелось дослушать стихи про батон с черешней. И я замерла, рассматривая рыбу из сна. Очень не хотелось спугнуть ее.
Панк засунул голову под мое укрытие как в палатку и не унимался.
– Две маленькие девочки. Я их видел!
– Ты про призраков?
– Ага!
Рыба стала прозрачной и исчезла. Ну вот – теперь я никогда не узнаю продолжения странной истории.
– Спать ложись. Я их сто раз видела. Одна – с косичками в виде баранок, а вторая – с локонами. Но она не девочка, она – мальчик. Ты плохо их рассмотрел.
Голова Панка рядом с моим лицом. Мы оба как в палатке. За пределами которой совсем нет темноты. В таких обстоятельствах обычно целуются, но я поступила совсем иначе. Ну как было упускать такой удачный момент? Облизав удивленный нос Панка, я шустро завернулась в простыню как в кокон.
– Не стыдно, да? Не стыдно ей. Ну, я щас тебе устрою!
Защекотав мою голую пятку, довольный Панк вышел из комнаты. Он, наверное, на цыпочках шел – чтоб призраков не спугнуть. Вот глупый. Они никого не боятся. Я даже завидую им. Жить без страха – это дорогого стоит. Даже после смерти.
В голове сами собой мелькали обрывки воспоминаний. Вспомнилась стычка с Шуриком, потом – наш с ним давнишний разговор. Он тогда меня довел своими разговорами про «нужных» людей и про то, как они умеют жить.