Вскоре мы с девочками приехали на захваченную базу. Скрываться уже особого смысла не было, не думаю, что за ними тут ведётся какое-то наблюдение. На въезде нас встретил один из Зулиных вампиров и проводил к своему создателю.
— Это он меня сжёг! — Жанна гневно тыкала пальцем в бывшего бандитского главаря.
— Я искренне прошу прощения, госпожа, — спокойно ответил теперь уже Клаус. — В своё оправдание могу лишь сказать, что того человека больше нет.
— О чëм он, Макс? — она вопросительно уставилась на меня, — И почему он такой странный?
— Потому что это уже не совсем он, — я уже рассказывал им о Зуле и его, так сказать, миньонах, — теперь это вампир по имени Клаус и он полностью подчиняется мне и нашему домашнему личу.
— Хм, — она помахала ладошкой у него перед лицом, но тот даже не моргнул, — и что, я теперь ему даже отомстить не смогу?
— Поверь, он отработает за время вечной службы, — я положил ей ладонь на плечо, — ну или, если хочешь, могу попросить Зулю передать его тебе в услужение, и мучай себе на здоровье.
— Нет уж, спасибо, не надо мне такого счастья, — она заметно поёжилась, — ладно, фиг с ним. Пусть будет.
— Эй, Клаус, ну-ка, иди сюда, — я подозвал вампира, чтобы считать его память своим даром.
— Как прикажете, господин, — ответил он всё так же безэмоционально.
— Так, понятно, — я открыл глаза после процедуры сканирования, — девчонки, посмотрите вон в том сейфе. Там должен быть журнал записей с информацией о пленниках. Код: сорок восемь, девяносто шесть.
Вика принесла мне папку и я принялся листать её. Ну что я могу сказать? Разошлись эти уроды не на шутку. Сейчас у них в подвалах сидели за решёткой двое похищенных молодых магов, которых через неделю должны были продать анонимному покупателю. Встреча была назначена на пустыре за городом. Возможно, стоит съездить, посмотреть, что там за покупатель такой. Надеюсь, успею к этому времени вернуться из Москвы.
Остальные пленники были неодарёнными, но их в подвале сидело значительно больше, и в основном это были девочки от двенадцати до семнадцати. Какими же они всё-таки были конченными, эти бандиты.
Первая партия — шесть девочек из Аргентины. Понятия не имею, где они их достали, но вот продать планировали на чёрном рынке. Судя по записям, желающих приобрести подобный живой товар в Империи имелось навалом.
Вторая группа — те же молодые девочки и два парня шестнадцати лет, только уже наши, местные. У ублюдков имелась договорённость с одним из приютов для сирот, который периодически продавал им своих воспитанников. Дальше они перепродавали их в рабство монголам, а те, вероятно, часть оставляли себе, а часть продавали в гаремы южным соседям.
Разве я мог подумать, что, решив противостоять бандитской группировке из небольшого провинциального городка, я столкнусь с международной работорговлей? Да уж. И что теперь с ними делать? Передать властям? Так у них в лучшем случае появится куча вопросов, на которые я пока не могу ответить, а в худшем — они окажутся замазаны с бандитами, и тогда на меня откроют охоту. Возможно, стоит посоветоваться с Изотовым, но вряд ли это поможет.
Я пересказал свои мысли Вике и Жанне, и мы все втроём замолчали на какое-то время, обдумывая перспективы.
— Макс, надо им помочь! — Вика сидела чернее тучи, сжимая кулачки до боли.
— Я понимаю, Вик, но пока понятия не имею, как именно.
— Может, предложим им поселиться у нас? — предложила Жанна, — Поместье большое, персонала не хватает. Некому убираться, готовить, ухаживать за территорией. После последнего рейда мы точно можем себе позволить найм сотрудников.
— Логично, но это же дети по сути, хочешь заставить их работать? — усомнился я в её идее.
— Почему заставить? Просто предложить, — вступила в разговор графиня, — или ты думаешь вернуть их в приют? Так их же сразу опять продадут кому-нибудь, наверняка они уже числятся пропавшими без вести или мёртвыми. Да и разве можно возвращать детей уродам, которые их же и продали?
— Ты права, — пришлось признать, хотя, мне не очень-то хотелось вешать себе на шею столько голодных ртов. — А с аргентинками что делать? Они ведь, скорее всего, даже русского языка не знают, а мы не знаем латиноса, — в этом мире Южная Америка не подверглась колонизации, соответственно разговаривали они на своём языке, который так и назывался — «латинос».
— Я немного знаю язык, — робко произнесла Жанна, — отец учил меня в детстве. Могу попробовать пообщаться.
— Хорошо, так и поступим, — принял я решение. Ну а что ещё делать? Не на улицу же их выгонять?
Кроме детей, предназначенных для продажи в рабство, тут имелась ещё одна категория пленных, самая чудовищная — на органы. Это были так называемые должники, у которых не оставалось никакого выбора, кроме как расплатиться собственным телом. Кто-то предложил себя добровольно, кого-то продали родственники.
