— Ну ладно, значит, придётся самому разбираться, — собственно, я не на что особо-то и не рассчитывал, — в общем зале увидишь девушку с тёмными кудрявыми волосами, её зовут Жанна, передай ей, пожалуйста, чтобы шла сюда.
— Хорошо, — ответил парень, и молодёжь потянулась на выход.
Стас шёл последним, он пропустил всех вперёд, а сам немного задержался, прикрыв дверь перед собой, чтобы остальные его не услышали:
— Спасибо вам большое, Макс, поверьте, мы никогда не забудем вашей доброты. Я лично не забуду. Кто ещё, как не мы способен оценить ваш поступок должным образом? Я обещаю, мы будем полезны.
— Давай на «ты», Стас, — приятно было слышать подобные слова, я чувствовал, что говорит он искренне. Дети, лишённые детства. Они слишком быстро повзрослели. — Ты молодец, что заботишься о товарищах, это правильно. И ты тоже запомни, мы своих не бросаем, а с этого дня вы свои, так что ты наконец-то можешь немного расслабиться.
— Это будет непросто, но я постараюсь, — у парня по щеке потекла одинокая слеза, — скажи, Макс, а есть ли у меня шанс тоже стать охотником? Я хочу сражаться и защищать.
— Думаю, да, но давай обсудим это позже, в более спокойной обстановке, — паренёк понятливо кивнул и вышел за дверь, а я почувствовал тонкую ниточку веры, которая потянулась от него к моему источнику.
Дальше было сложно, очень сложно. Если местные приютские дети оказались вполне адекватными и даже где-то общительными, то с аргентинскими девчонками я понятия не имел, как разговаривать. Они ни в какую не шли на контакт. Неизвестно, как долго их держали в плену, и что с ними делали, но, кажется, волю их сломили полностью.
В глазах девочек я видел лишь страх и безнадёгу. Около часа я объяснял им, что произошло, а Жанна переводила. Меня уже даже покинула надежда на хоть какой-то диалог, но, в итоге, одна из них всё же что-то ответила эмпатке на своём языке, спустя целый час. И то, как я понял, только потому что Жанна всё это время старалась стабилизировать их эмоциональный фон своим даром.
— Что она говорит, Жан? — обрадовался я хоть какой-то реакции.
— Дословно: «Меня зовут Жули, и мы признательны господину за освобождение. Прошу простить моих подруг, но они слишком напуганы для разговора. Молю, дайте нам пожалуйста немного времени и пищи, и мы сможем работать.»
— Это будет гораздо сложнее, чем мне казалось… — я устало потер переносицу.
— Ты не представляешь, какой спектр эмоций они сейчас испытывают, — ответила названная сестра, — мне их невероятно жалко.
— Ладно, попробуй спросить, как давно они в плену, и хотят ли вернуться на родину? — я понятия не имел, как можно переправить их в Аргентину, чтобы не сильно светиться к тому же, но спросить был обязан. Если захотят вернуться, будем думать. Мы же вообще без понятия, что там у них происходит за океаном.
— Она говорит, что не знает точно, но предполагает, что около полугода или чуть меньше, — грустно проговорила Жанна, дождавшись ответа девочки. — А возвращаться им некуда, потому как их родные продали девочек работорговцам. Их изначально растили с данной целью. У них в стране это распространённая практика среди бедняков. Какой ужас, Макс, и ведь подобное происходит в современном мире!
— Да уж, всё ещё хуже, чем я думал, — сказал я вслух, но сам подумал, что для нас так даже лучше, не придётся искать способы переправы в далёкую страну. — Скажи им, что теперь они в безопасности. Они будут жить и работать у нас в поместье, а мы обещаем их не обижать и предоставить кров и пищу.
Можно было бы пообещать им нормальные условия, только какой смысл? Они всё равно не поверят. Как я понял, они сами себя считают некой разновидностью товара и даже не допускают мысли, что к ним могут относиться, как к полноценным людям. Просто кошмар. Придётся немало сил и времени потратить на их адаптацию. Но ничего, думаю, если Жанна постоянно станет работать с ними своим даром, ситуация вскоре улучшится, да и сами они посмотрят, как мы живём, и, возможно, со временем привыкнут. Пока же, я ничего поделать не могу. Когда стану силён и влиятелен, обязательно наведаюсь в это Аргентинское Королевство, чтоб его! Так поступать с людьми просто непозволительно!
— Жули сказала, что благодарит великодушного господина, — перевела Жанна, а девочка поклонилась мне чуть ли не в ноги, этот жест за ней повторили и остальные девочки.
— Думаю, тут нет смысла дальше разговаривать, — поделился я своими соображениями, — посади их в автобус, раздай что-нибудь попить-пожевать из складских запасов, сок там или лимонад, конфетки какие-нибудь, чтобы хоть немного нервы успокоили. Потом повезём их домой вместе со всеми. Надо будет поговорить с детдомовскими, может, у них получится хоть как-то найти общий язык, всё-таки детям друг с другом должно быть попроще общаться.
— Хорошо, тогда я пошла, — она что-то сказала девочкам на латиносе, и они гуськом потянулись за ней. А у меня конкретно разболелась голова, хотя подобного со мной и не должно происходить в принципе.
