– И куда в тебя только помещается?
Вадим полулежал в кресле, заботливо укрытый Данькой, который в данный момент пытался скормить псу масляную розочку. Пожалуй, сил для прогулки у Вадима не хватило бы. Сашка что-то рассказывал, Данька играл с собакой… Вадим не заметил, как задремал.
Велес пришел спустя полчаса. Убедившись, что с Вадимом все в порядке, он устало присел рядом.
– И как вы удрали?.. – проронил он.
– Потихоньку, – буркнул Сашка.
Он готов был убить всякого, кто побеспокоит друга. Да и на Велеса злился, тот мог бы и побережнее собирать свои «данные».
В дверь тихо постучали. На пороге стояла дочка профессора.
– Проходи, Алексис! – пригласил Велес.
Она зашла, положила стопку бумаг на стол.
– Отец восстановил часть информации, – тихо сообщила она.
– Да-да, я сейчас…
Велес провел рукой по лицу. Он страшно устал, но у Вадима почти не осталось времени. Старый лекарь посидел еще немного.
– Уже вечер… – проговорил он, массируя виски. – Саше пора домой. Алексис, побудешь с Вадимом?.. Как проснется, зови меня.
Он ушел. Алексис немного растерянно оглядела гостиную.
– Никуда я не уйду! – возмущенный Сашка улегся на диван, закинув ноги повыше. – Еще чего!..
Данька завладел рукой Алексис и потянул девчонку в свою комнату: нашелся кто-то, кому можно рассказать свои детские секреты и показать сокровища.
Когда малыш, наконец, заснул, Алексис вернулась в гостиную. «Сиделка» спал крепким сном. Вадим по-прежнему не шевелился. Немного приглушив свет, Алексис какое-то время разглядывала его. По словам отца, мальчишка – самый могущественный человек на Земле. А ведь не скажешь…
Она вернулась к столу, где еще стояли остатки торта и недопитый чай. Под низко висящей лампой были свалены в кучу какие-то бумаги, фотокопии текстов и много-много записок. Кажется, перевод…
– Интересно.
Алексис с удивлением обнаружила, что на вырванных из блокнота страничках неровным почерком написаны фрагменты перевода древней летописи шумеров. «Его работа?..» Ее взгляд снова остановился на бледном лице Вадима.
Посуда так и осталась стоять на столе. Алексис, взобравшись с ногами на мягкий стул, медленно читала переведенный Вадимом документ.
Незаметно пролетели два часа. Сравнив фотокопию с очередной запиской, Алексис пришла к выводу, что работа над текстом еще не окончена. Она положила фотографию на стопку прочитанных фрагментов. От неосторожного движения все посыпалось на пол. Вадим вздрогнул.
Алексис попыталась быстро собрать бумаги.
– Оставь! – сонно прошептал Вадим. – Я уберу.
Он выбрался из-под одеяла, попытался поднять несколько страниц.
– Прости, я такая неуклюжая!..
– Все в порядке.
Перебинтованные руки плохо слушались. Вадим сел прямо на пол и принялся распутывать повязки.
– Еще рано, – возразила Алексис.
– Ничего… Давно хотел попробовать одну штуку…
От запястья до локтя тянулась одна сплошная рана – неприглядная картина. Однако больше всего беспокоили надорванные сухожилия.
Подняв руки перед собой, Вадим осторожно направил Силу в поврежденные участки. Золотистое свечение, словно перчатка, одело ладонь, разлилось до сгиба руки… Сначала медленно, потом быстрее раны начали затягиваться, покрываться кожей. Уже через пять минут ничего не напоминало о тяжелых травмах. Вадим выдохнул, повертел руками, подвигал пальцами.
– Ну вот… Теперь я в рабочем состоянии.
Алексис, наблюдавшая за ним широко распахнутыми глазами, вдруг спросила:
– Твоя истинная Сила золотистого цвета?
– Да, – удивился Вадим.
– Но тогда, у отца… Она была ярко-фиолетовая.
– Фиолетовая?..
Вадим замолчал. Впервые он что-то узнал о своей «болезни»… Сила изменила природу… Но ведь сейчас она выглядела прежней… Как такое объяснить?
Они собрали оставшиеся страницы, Вадим переложил бумаги на журнальный столик.
– Я даже не знаю, как тебя зовут… – вдруг спохватился он.
– Алексис, – представилась профессорская дочка, возвращаясь к стакану с чаем. – Отца вызвали сюда, а он без меня не путешествует. Вообще мы мало где бывали… А мне всегда хотелось посмотреть, как живут в других странах…
– Ты говорила, что тебе нельзя находиться на солнце… – напомнил Вадим.
Он переложил оставшиеся кусочки торта на небольшую тарелку, а поднос подал Алексис.
– Я – генетический урод, – она старалась держаться как можно естественней, но парень видел, с каким трудом ей это давалось. – Говорят, альбиносы – не такая редкость, как кажется, но я оказалась еще и неспособной жить без постоянной подпитки. В детстве мне переливали чужую кровь каждые три дня. Ужасно жить от одной капельницы до другой… Потом отец придумал свою машину… Тогда она еще не выросла до теперешних огромных размеров. – На губах девушки мелькнула улыбка. – Оказалось, что Сила, порождаемая мощным магнитным полем, может заменить пять переливаний крови. Я была избавлена от общества врачей, а отец оказался навсегда связан со своей установкой.
– А я, насколько я понял, сломал ее…
Алексис обернулась. Вадим стоял рядом. Если не считать несколько странного выражения глаз, никакой иной реакции ее откровение у парня не вызвало, и презрения к «уроду», как опасалась Алексис, он явно не испытывал.
