Она присела на стул так, что оказалась между господами полицейскими и ректором. Ее мысли были в смятении. Откуда полиция узнала так быстро о происшествии? Ее что, посадят в тюрьму теперь? Но ведь это все несправедливо! Она затолкала поглубже весь этот тревожный беспорядок и повернулась к ректору:
— Когда я добиралась в академию в омнибусе, подросток украл у меня кошелек. Я попыталась его догнать, но он забежал в переулок, и там за него вступили трое вооруженных мужчин. Договориться с ними не получилось, поэтому пришлось применить силу, чтобы забрать свои вещи. - Талия опустила голову, не зная, что еще сказать Все прозвучавшее ей самой казалось неубедительным.
В глазах Толстого плескалось торжество. Она и сама понимала, как облажалась. Зачем нужно было кидать нож в горло врага? Она вполне могла ограничиться плечом или рукой. А теперь человек мертв, а у нее куча проблем. Жалости к убитому у Талии не было, она получила такое воспитание, когда врага не жалеют, а убивают максимально быстро. Это отлично подходило для сражения в Ледяной пустоши, но совершенно не годится для жизни в столице.
— То есть, я правильно понял из вашего рассказа, адептка, - заговорил ректор скучающе, - что вы по дороге в Академию подверглись нападению дважды - сначала в общественном транспорте на вас напал карманник и украл сбережения, а затем бандиты напали в переулке. И это столица нашей империи!
Он поднял палец вверх и посмотрел укоризненно на застывших полицейских. Молодой, не выдержав прямого взгляда, опустил глаза на свои ботинки.
— К тому же девушка, скажу я вам по секрету, непростая, - обратился он к Толстому, - перед вами княжна Хоросского княжества. Ее мать - воительница Аурелия Нортийская. Их княжество играет стратегическую роль в защите нашей страны от нежити на севере. Представляю лицо княгини Нортийской, когда она узнает, что на ее дочь напали в столице, и той пришлось сражаться с бандитами. Это когда хоросские воительницы отдают свои жизни для блага и комфортной жизни горожан Эсталии. Эти же самые горожане занимаются разбоем и мелким воровством. И куда в это время, спрашивается, смотрит полиция?
Всю эту тираду ректор произнес не повышая голоса, рассуждая как о какой-то любопытной вещице, которая ему и вправду интересна с научной точки зрения.
Господа полицейские сдулись примерно на середине, а к концу Толстый пошел красными пятнами по всему его большому лицу.
— Но как же так, мы же не знали, - начал заикаться он, - надо же как-то решать этот вопрос. Мы вовсе не хотели обидеть клан воительниц и госпожу Нортийскую. Мы готовы отблагодарить княгиню за то, что ее дочь оказала нам помощь в борьбе с преступностью. Я прям по возвращению в участок доложу шефу, чтобы он написал благодарственное письмо.
— Письмо - это хорошо, - согласился ректор. - но отправлять не нужно, подпишите и привезите его мне, лучше не тревожить княгиню Нортийскую по пустякам, столица целее будет. И не забудьте допросить вашего “важного” свидетеля, который указал на мою адептку. Чудится мне, он не случайный прохожий. - господа полицейские закивали. - Надеюсь, больше вопросов к госпоже Нортийской не будет?
— Что вы! Мы благодарны адептке, и нам уже пора, очень мы спешим, да, столько дел.
Толстый вскочил с дивана, подошел к стулу, на котором сидела Талия, и начал ей кланяться, пытаясь ухватиться за руку, то ли с целью пожать, то ли поцеловать, она не разобралась, но руки на всякий случай убрала за спину
— Всего вам хорошего, господа полицейские, - оборвал ректор этот цирк.
Незваные гости наконец-то вымелись из его кабинета, и Талия осталась один на один с господином Ортоном. Она была восхищена тем, как он враждебно настроенных полицейских превратил в благодарных и испуганных, даже не повысив голоса. А еще ее разрывало чувство стыда за то, что она втянула ректора в неприятности, еще только поступив в Академию. Видимо, на ее лице все это отчетливо отображалось, потому что господин Ортон сказал:
— Постарайся в будущем хотя бы предупреждать меня о подобном, - и, посмотрев на кучу одежды, сваленную на кресле, спросил: - что не так с твоей формой?
— Так женской нужного размера не нашлось, мне выдали мужскую, - еще больше смутилась Талия.
— Понятно, что ж, иди уже заселяйся, хватит бродить по академии как представительница кочевого народа, - усмехнулся он.
И ей не оставалось ничего больше, как отправиться искать свой новый дом на ближайшие несколько лет.
Комната, ключ от которой Талия получила у коменданта общежития, была завалена женской одеждой, косметикой, какими-то непонятными приспособлениями, которые она видела впервые в жизни. Ее комната в общаге военного училища всегда содержалась в идеальной чистоте и порядке, хоть и жило в ней шесть дев-воительниц. За малейший беспорядок, криво заправленную кровать или пыль на подоконнике комендант мог выдать пару нарядов вне очереди, а чистить конюшни или подметать плац никому не хотелось.