Адриан встал рядом, так, что их плечи соприкасались. Он взял в руки лягушачью лапку и задумался на пару секунд, на лице его застыла маска, зубы сжались. Он опустил Лягушачью лапку в котел. Горечь отказа от мечты. Успех! У него получилось! Друзья обменялись полными надежды взглядами и двинулись дальше.
Адриан зачерпнул щепотку порошка древесного дерева и задумался, его лицо разгладилось, на лице появилась нежная улыбка, и он сглотнул от подступивших чувств, щепотка полетела в котел. Нежность к младенцу. Сработало!
Вивиан почувствовала, как внутри нее крепнет надежда, что они справятся. Она взяла льняные семечки и вспомнила, как они с Адрианом воровали груши в саду господина Шоткинса, а он их обнаружил и погнался, держа в руках ивовую тростину. Они неслись, не замечая дороги! Вивиан опустила семечки в котел. Безумие погони. Ровное золотое свечение было ей ответом.
Пришло время для настойки медуницы, Вивиан погрузилась в воспоминания о бабушке, как она расчесывала ее непослушные волосы и гладила по голове. На её глазах выступили слезы, Вив отмерила три капли настойки. Тепло бабушкиных рук. Сияет.
Осталось совсем немного, Адриан взял два лепестка Огненного цветка и посмотрел Вивиан прямо в глаза, погладил ее пальцем по щеке, глаза Адриана потемнели, и он опустил алые лепестки в котел. Сияние мигнуло и погасло.
Несколько мгновений друзья стояли ошеломленные неудачей и неподвижные. На лице Адриана отразилась боль и вина. Вивиан глубоко вздохнула и решительно сказала:
— Так, у нас есть ингредиенты еще на один раз, мы успеем, осталось пятнадцать минут. Ты вымой котел, а я отмерю нужное количество ингредиентов.
Адриан встряхнул головой и бросился опорожнять и наполнять котел. Вивиан начертила схему кипения, когда котел был установлен на место, и прозрачная вода забурлила. Друзья начали процедуру заново, сосредоточено и не позволяя себе больше преждевременной радости.
Сладость успеха… Последняя надежда… Горечь отказа от мечты… Нежность к младенцу…Безумие погони… Тепло бабушкиных рук.
Адриан взял два алых лепестка и повернулся к Вивиан. Несколько секунд он раздумывал, глядя на нее, а затем подхватил ее за затылок свободной рукой и резко привлек к себе. Его губы впились, разжигая пожар внутри, Вивиан почувствовала, что еще секунда, и она задохнется от тех чувств, которые ее переполняют, а может быть, просто у нее заканчивался воздух? Поцелуй закончился так же внезапно, как и начался, и два алых лепестка полетели в сияющее зелье. Неистовая любовь. Прошла одна секунда… затем вторая… зелье по-прежнему сияло ровным светом. Получилось! Главное - не испортить последний ингредиент.
Вивиан взяла крупную розовую жемчужину и попыталась сосредоточиться. После такого страстного поцелуя это было непросто, но очень-очень нужно. Она вспомнила своего отца. Как, раз за разом, она пыталась стать для него заметной, интересной, добиться его восхищенного или хотя бы радостного взгляда. И ничего. Что бы она ни делала, как ни старалась. Внутри стало пусто, и чувство одиночества и ненужности накрыли Вив с головой. Жемчужина упала в воду с тихим всплеском. Отвержение близким. Она справилась. Взяв деревянную ложку, Вивиан начала помешивать зелье, ничего особого даже представлять и чувствовать не пришлось - Пробирающая тревога так и витала в воздухе. Через 5 минут Вив налила зелье в колбу, заткнула пробкой и протянула ее Адриану. Осталось пять минут до того, как Алиссия превратится в камень!
Адриан, как только зелье оказалось в его руках, понесся что есть мочи в сторону своего дома. Вивиан погасила огонь и бросилась следом. Когда она забежала в дом, то увидела Алиссию, уже практически полностью окаменевшую, только глаза и губы еще оставались подвижными. Адриан залил зелье ей в рот и застыл в ожидании. Окаменение тем временем продолжало свой путь: сначала губы девушки застыли в неестественной улыбке, а затем и глаза потеряли подвижность и превратились в камень.
Неужели они не успели? Или ошиблись при изготовлении зелья? Надежда, которая билась внутри и заставляла не сдаваться, растаяла. Вивиан наполнило отчаяние, она села на пол там, где стояла. Мать Алиссии рыдала, не желая верить, что потеряла дочь. Адриан спрятал лицо в руках и терзал свои волосы.
— Кхе-кхе, жуть, чем вы меня напоили! Как же оно жжется! - раздалось с дивана, и Алиссия зашевелилась.
— Слава Хранителям! - воскликнула госпожа Салливан и крепко прижала к себе дочь.
Адриан подскочил к ним и обнял обеих, сквозь всхлипы было слышно, как он признается им в любви.
Вивиан почувствовала безграничное счастье, что они успели, что Алиссия будет жить и превратится в прекрасную женщину и найдет свое место в этом мире, у нее теперь вся жизнь впереди. Они справились!
Но одновременно с радостью, Вивиан почувствовала и столь же яркое, всеобъемлющее одиночество. У нее не было такой крепкой семьи, никто так не переживал за нее, кроме бабушки. Она была одна в этом мире, мечтала добиться успехов в науке, ради чего? Чтобы папа однажды сухо сказал, что она молодец? Это предел ее мечтаний?