Вдруг один из Акеров опустил вниз морду и грозно устремил взгляд на девушку. Саша поймала его взгляд и замерла. От одного вида этих ужасных, бездонных глаз у нее по коже пробежали мурашки. Этот взгляд порождал страх, поднимающийся из самой глубины души, заставлял сердце биться сильнее. Вот почему люди сходят с ума. В этом взгляде каждый мог увидеть бесконечность, пустоту, пространство вокруг самой жизни. Это было страшно, но Саша, вопреки пророчеству, понимала, что мысли ее ясны как никогда, и если не обращать внимания на дрожь, то ее сознание может оценивать происходящее вполне реально. Она сильнее своих страхов.
Набравшись храбрости, девушка поднялась и уставилась прямо в самую глубину глаз монстра. Там была тьма. Ужас самой ночи. Но в один момент девушка увидела едва заметный блеск, словно вспышку, в пустых глазницах. Монстр захрипел, затем мотнул головой и вновь устремил свой взор в небо. Первое ощущение, возникшее у Саши, говорило ей, что это всего лишь галлюцинация, но когда она вновь опустилась к Халиму, то одно лишь прикосновение ее руки к его пыльному лбу заставило подняться все песчинки в округе и задрожать воздух.
Когда все закончилось, каменные монстры поднялись и покинули порог храма Хатшепсут. Земля под их мощными лапами дрожала, а воздух наполнился их монотонным дыханием.
Когда темные силуэты исчезли, Халим открыл глаза.
– Ты жив! – радостно воскликнула Саша и бросилась обнимать прина.
– Тише, – простонал Халим, – у меня такое чувство, что в моем теле больше не осталось даже самой маленькой косточки.
– Прости, – улыбнулась Саша. – Мы должны возвращаться домой. Если твой обычный облик вернулся, значит, все закончилось. Сет никогда не вернется на эти земли. Никогда. Осирис дал слово позаботиться об этом.
И вдруг Саша вспомнила.
– Хаму… – едва слышно прошептала она.
Все закончилось благополучно, но только не для принцессы. Ведь если Осирис отдал другой сущность Сета, значит, Хаму не сможет вернуться к жизни. Как теперь рассказать об этом Халиму?
Но Халим сам все понял, по глазам девушки.
Он взял ее за руку и, глядя прямо в глаза, сказал:
– Все случилось именно так, как должно было. Мы должны вернуться… Я хочу попрощаться с ней.
Саша сглотнула подступивший к горлу комок и кивнула. Она помогла другу подняться. Но стоило им подумать, что самостоятельно вернуться у них не получится, над ними вновь раздался громкий крик Бену. Гордая птица закружила над ребятами, выражая свою радость частым, громким криком.
Так закончилась битва двух богов, битва добра и зла, самая значимая для жителей Черной земли, и даже спустя тысячелетия никто не узнает истинного значения этого поединка.
Саша посмотрела на Халима и, улыбнувшись, поделилась своими чувствами.
– Обидно, что мы никому не сможем рассказать о том, что спасли вашу землю от гибели.
Халим вяло улыбнулся девушке в ответ.
– Не мы, а ты одна. Ты отважная девушка, и я рад, что встретил тебя. Теперь я могу гордиться нашим знакомством.
Щеки Саши покрылись густым румянцем, даже несмотря на темный загар, приобретенный в этом увлекательном путешествии.
– Теперь все позади, пора домой.
Халим кивнул и не без помощи подруги погрузился на спину птицы. Когда наверх вскарабкалась Саша, Бену расправил крылья и вновь взметнулся в облака, возвращая героев домой.
Пролетая над городом, Халим заметил, что его сородичи, еще недавно так жаждущие крови, вновь обрели свой привычный облик и в полном непонимании всего произошедшего с ними за последнее время медленно бродили по городу, пытаясь найти свою память.
Пройдет время, и город вновь обретет свое спокойствие, а пока понадобится время, чтобы вернуть жизнь в прежнее русло.
Еще с высоты Халим заметил, что дворец окружили жрецы в белых одеждах. Громко ревел рог смерти, возвещая о гибели одного из членов царской семьи.
Саша, чтобы поддержать друга, крепко сжала его руку и, обернувшись, посмотрела в глаза.
– Я с тобой, – тихо произнесла девушка.
Халим кивнул. Он был благодарен этой отважной, но в то же время хрупкой и ранимой девушке.
Бену приземлился на главной площади, и Халим быстро соскочил на землю. Он бросился во дворец. Пробежал по аллее, в которой они так часто играли с сестрой, поднялся по каменной лестнице и, задыхаясь от быстрого бега, вбежал в комнату принцессы.
Хаму лежала на огромном белом ложе в погребальном белом платье. На нее уже успели надеть украшения.
В комнате находились все члены семьи и приближенные к ним. Возле церемониального стола стояли бальзамировщики и готовились к церемонии.
Отец сидел рядом с Хаму, облаченный в ритуальные одежды. Он был словно призрак, его лицо не выражало никаких эмоций. Он спокойно смотрел на мраморное лицо дочери, еще недавно горящее жизнью и молодостью.
Халим подошел к отцу и опустился рядом. Он не мог позволить себе слёз, и лишь скорбь на его лице говорила, как сильно терзает его сердце эта утрата.
