Туман стоял с самого утра. И штиль. Мертвый.
Вглядываясь в молочно-белую мглу, Айлин думала, что корабль попал в какой-то другой мир. Или застыл во времени и пространстве. Прямо как души тех, кто иногда навещает ее и дает советы или предостерегает от бед.
Как капитан Бельсимор Белобородый.
Это он предупредил девочку о надвигающемся шторме. И сказал про Талли. Она даже подружилась с призраком. Не так, как с Лорри, конечно, но все же. Айлин хотя бы перестала его бояться. Правда, девочку до сих пор коробит, когда призрак материализуется перед ней. Сначала возникает сильное чувство тревоги, а потом навязчивое ощущение, что за ней кто-то наблюдает. Затем раздается шепот и появляется размытый силуэт приведения. Поначалу Айлин видела только бесформенное облачко, потом стали появляться неясные контуры. И это ее беспокоило, ведь дома, в Суховке, она никогда не видела Лорри воочию, а лишь слышала его голос. Должно быть, ее талант развился, или, возможно, что-то другое повлияло. Надо будет спросить у магистра или у его ученика, Йова. Чародеи должны что-то об этом знать. Правда, Девана настрого запретила рассказывать о ее способности посторонним.
— Привет, — раздался рядом голос Талли.
Айлин повернулась к нему и застенчиво улыбнулась. Юноша ей нравился — добрый, улыбчивый, разговорчивый. Когда она его только увидела, то сразу поняла, что Талли — тот самый человек, который… Бельсимор выразился очень замысловато. Сказал, что человек с лютней спасет ваше дело. Что за «дело» он имел в виду и как шестнадцатилетний юноша сможет его «спасти», Айлин не поняла, но почему-то была рада появлению Талли на корабле.
— Выискиваешь взглядом землю? — с полуулыбкой спросил лютнист. Музыкальный инструмент висел у него за спиной. Талли вообще с ним никогда не расставался — ни когда помогал на корабле, ни когда даже спал. Видимо, лютней он дорожил больше всего на свете.
— Нет, просто смотрю на воду. Она такая спокойная, неподвижная. Похожа на зеркало.
— А капитан злится, что ветра нет. Говорит: паруса висят бесполезными тряпками. — Талли хмыкнул и погрустневшим голосом добавил: — А еще говорит, что судно почти не движется. Значит, до места назначения плыть долго придется.
— Ты хочешь вернуться в Кантар? — спросила девочка.
— Конечно, — кивнул лютнист. — Здесь мне не место. Не люблю я жизнь моряка. Скучная она.
Айлин же, напротив, совсем не желала возвращения домой. Кто ее там ждал? Бабка? Соседи? Никому она не нужна. Хотя нет, Лорри — вот по кому она соскучилась. Девочка сунула руку за пазуху и нащупала теплую рукоять стилета, его подарка. Каждый раз, когда она к нему прикасалась, в ней разгоралось что-то теплое, нежное. Недавно девочка показала кинжал Деване и сообщила, что носит его с собой. Женщина сначала нахмурилась, но потом сказала, что одобряет такой подход. Сказала, что Айлин понадобится защита, ведь она не всегда сможет быть с ней рядом. И даже показала, как пользоваться стилетом — несколько долгих часов они провели, тыкая клинком в косяк двери.
— А хочешь, я для тебя сыграю? — предложил Талли, глаза его возбужденно сверкнули. — И спою.
— Хочу, — кивнула девочка.
— Сейчас, сейчас. — Лютнист снял с плеча музыкальный инструмент, прошелся пальцами по струнам, издав мелодичный звук. — Какую песню хочешь? Про любовь или про битву?
— Про любовь.
— Сейчас. — Талли перебрал струны пальцами и объявил: — Песня называется «Одинокая дева». — С напущенной тоской посмотрел вдаль и начал петь:
Юноша немного фальшивил, но Айлин это не мешало. Она редко слышала музыку и пение, и сейчас наслаждалась звучанием лютни.
И не заметила, как совсем рядом раздалось странное шуршание. Точнее, не придала значения постороннему звуку.
Закончив песню, Талли перебрал струны, вытряхнув из них последние мелодичные аккорды, и с улыбкой посмотрел на Айлин.
— Ну что скажешь?
— Мне понравилось.
Улыбка лютниста стала быстро меркнуть. Взгляд перескочил с лица девочки на что-то, расположенное позади нее. Внутри у Айлин тревожно защипало, и она резко обернулась.
Шагах в двенадцати от них на фальшборте сидела… Сначала Айлин подумала, что это большая птица, но когда разглядела женское лицо и обнаженную грудь, покрытую мелкими перьями внизу, то поняла, что ошиблась. Темно-серые крылья, почти как у Немизии, только меньше и с растрепанными перьями, были плотно прижаты к спине, когтистыми лапами она держалась за перила так, как обычно это делают птицы. Но это была не птица, и не женщина. Это было что-то похожее на них обеих, но совсем другое. Лицо существа было угловатым. Тонкий, чуть загнутый вниз нос и вытянутый подбородок придавали сходство с хищной птицей.
