– Это недопустимо, ваше превосходительство! – закричал торговец.
– На каком основании вы решили, что можете указывать мне, что делать? – осведомился судья. И Себастьян, несмотря на свою наглость, предпочел промолчать. Судья указал на книгу под мышкой у Августина. – Это и есть ваше оправдывающее доказательство?
– Так точно, ваше превосходительство.
Вацлав старался не выдавать своих чувств. Что они скажут, если судья потребует показать ему фолиант? Августин слишком уж привлекает к себе внимание; они ведь договорились не ссылаться на непригодную книгу. Впрочем, судья указывал пальцем лишь на то место, на котором они недавно стояли.
– Вы получите слово вторыми, – заявил он, – после стороны истца. – Он направил взгляд на королевского наместника. – Итак, ваша милость?
– Спасибо, ваше превосходительство. Я прошу о позволении моим советникам говорить за меня.
Если бы он захотел посмотреть книгу, – прошептал Вацлав на ухо Августину, – нам пришел бы конец. Это был излишний риск.
– Я бухгалтер, господин фон Лангенфель, – прошептал ему в ответ Августин. – Бухгалтеры никогда не идут на излишний риск.
Себастьян Вилфинг по просьбе королевского наместника выступил вперед и встал перед судьей.
– Вам предоставляется слово, – сказал судья.
Себастьян принял соответствующую своей роли позу. От волнения он вспотел.
– Исходя из злых намерений, – пропищал он, – подсудимые и их так называемые защитники разрушили все доказательства, которые мы планировали представить, чтобы изобличить их измену короне. Вот почему имя Господа упоминают здесь не всуе, вот почему должно клясться Его именем. Теперь же хитрость подсудимых принуждает нас отказаться от этого предписания. Два человека, присутствующие здесь в зале, берут на себя это бремя, ваше превосходительство… Два человека взваливают бремя себе на плечи, чтобы нести тот груз, который следует нести, дабы содействовать победе справедливости. – Он глубоко вдохнул и выпятил грудь.
– Я не понял ни слова, кроме того, что ваши доказательства растворились в воздухе, – сердито заметил судья.
– Не в воздухе, ваше превосходительство, а в детской моче! – выпалил Себастьян. Люди в зале начали хихикать.
– Так, – произнес судья.
Себастьян, сжав кулаки, продолжил:
– Мы собственными глазами видели записи, которые подтверждают обман и измену нашему всемилостивейшему королю Фердинанду. Мы готовы выполнить свой долг, – торжественно заявил он.
– Ты безумен, Себастьян, – спокойно произнесла Агнесс. Себастьян сверкнул на нее глазами.
Судья переводил взгляд с Себастьяна на Агнесс и обратно. – Если подсудимая издаст еще хоть звук, я прикажу отправить ее назад, в башню, – пригрозил он. – И если защитник обвинения не скажет конкретно, чего он, собственно, хочет, я лишу его слова.
– Мы можем поклясться на Библии, что видели обман, – беспомощно глядя на судью, пролепетал Себастьян. Даже сейчас он, очевидно, пытался переложить решение о том, стоит ли им с Влахом лжесвидетельствовать, на судью. Его страх перед собственной смелостью вызвал у Вацлава еще большее презрение к нему.
– Присягнуть, – повторил судья. – На Библии.
– Так точно, – подтвердил Себастьян.
Агнесс покачала головой.
Судья кивнул судебному исполнителю.
– Принесите Библию, чтобы мы могли наконец покончить с этим делом.
Августин высоко поднял фолиант, который он так старательно оберегал.
– Я прошу об одном мгновении, ваше превосходительство, – громко произнес он. Вацлав в ужасе попытался удержать его. Однако затем он услышал другой голос, прозвучавший почти одновременно с фразой главного бухгалтера:
– Все, хватит. Дальше этот фарс продолжаться не должен.
– Зал судебного заседания – это не фарс! – воскликнул судья и впился взглядом в толпу зрителей, чтобы узнать, кто подал реплику. Он изумленно распахнул глаза, когда Вилем Влах выступил вперед. Влах смотрел на Себастьяна так, как будто видел его впервые.
– Если бы вам отрезали язык, то это было бы по заслугам, – заметил Влах. – Но я не хочу, чтобы это было на моей совести. Ваше превосходительство, этот человек хотел склонить меня к лжесвидетельству и даже был готов лжесвидетельствовать сам. Обвинение основывается исключительно на его жадности и ненависти к подсудимым. Ваше судебное разбирательство – это фарс, ваше превосходительство» но вы в этом не виноваты. – Он обернулся к Владиславу фон Штернбергу, лицо которого становилось все мрачнее и мрачнее. – И вы тоже, ваша милость. Ответственность целиком лежит на Себастьяне Вилфинге.
– Но это же… – Себастьян хватал ртом воздух. Он стал бледным как полотно.