Хранители мечей (СИ) полностью

Если бы я только знал, что та наша встреча в лесу последняя, я бы не отпустил тебя, ни за что не отпустил! Я бы ушёл вместе с вами. Тогда, наверное, ты дал бы мне второй шанс... Сколько раз я проклинал себя за то, что поступил иначе!..

Ладно, теперь рассуждать об этом уже не имеет смысла. Владилаэр, я очень надеюсь, что у тебя всё хорошо. И от всего сердца желаю тебе счастья.

Прости, что предал тебя, когда ты во мне нуждался. Прости, что лишил тебя дома, всего, что было тебе дорого. Теперь я тебе не нужен. Что ж, в этом я сам виноват. Предательство не прощают – этому я тоже сам тебя учил. И правильно учил!

Сегодня я завершил последние дела. Мой путь и так был слишком долог.

Осталось только ещё раз попросить у тебя прощения. Прощай».

— Отец не умер своей смертью. Он покончил с собой, — произнёс Ворон, не узнав собственного голоса.

— С чего ты так решил? — опешил Дэлвир.

— Да тут и решать нечего! — Ворон отдал письмо другу, а сам разрыдался, уткнувшись лицом себе в колени. Что о нём подумают другие, ему было наплевать.

Впрочем, никому и в голову не пришло осудить его за слабость. Все прекрасно понимали, насколько ему сейчас плохо. Но, к сожалению, совершенно не знали, чем его можно утешить. Так и стояли вокруг него молчаливыми скорбными изваяниями.

— А я даже его могилу не навестил! — в отчаянии прокричал Ворон, не поднимая головы. — И теперь не навещу уже никогда!

— Влад, сейчас это тоже было нереально, — тихо заметил Дэлвир. — Кладбище во власти кхулфов! Чёрт, если бы тогда, в лагере чирикауа, отец всё-таки подошёл к тебе... Ну почему он этого не сделал! Пусть даже думал, что ты по-прежнему страшно зол на него – ведь можно же было, уж коли проделал такой путь, всё же расставить точки над «i».

— Я всегда думал, что отцу наплевать на меня. Что это он вычеркнул меня из своего сердца, из своей жизни... А он страдал все эти годы! Я просто последний урод, что не дал ему ни единого шанса! Я должен был,должен, встретиться с ним и поговорить!

— Но ты боялся узнать, что действительно больше не нужен ему, — заключил Элестайл. — Что он давно и думать о тебе забыл.

— Да, боялся, — подтвердил Ворон. — Только это меня нисколько не извиняет! Я трус и отпетая тварь!

— Твой отец боялся того же, — продолжил делать выводы король. — Поэтому и не подошёл к тебе в лагере чирикауа – не смог услышать страшную правду в глаза. Если бы хоть один из вас рискнул – вы бы давно помирились.

— Я должен отдать ему хотя бы последний долг! — вскочив, Ворон ринулся назад к сэйноррскому порталу.

— Владислав, стой! — заорал Розовский.

Остановиться Ворон и не подумал. Но через несколько шагов уткнулся в невидимую стену. Похоже, воздвигли оную на его пути сразу несколько драконов.

— Пропустите! — потребовал Ворон, обернувшись.

— Нет! — отрезал Инри.

— Нет! — повторил Розовский. — Влад, не сходи с ума. Ты даже до кладбища живым не доберёшься. А того, чтобы ты превратился в ледяную тварь, твой отец точно не хотел.

— Но это я убил его! Я! — прокричал Ворон. — Своим бессердечием! Своим неумением прощать!

— Значит, пора научиться, — заявил Розовский. — Твой отец тебя простил. И ты должен простить себя.

— Нет! Никогда! Да уберите же эту грёбаную стену! — взбесился Ворон, пнув воздух. — Вы меня всё равно не остановите! После того что я сделал, я просто не имею права жить!

— А как же Дайнрис? И ваши дети? — вопросил Розовский.

— Какие дети?! — опешил Ворон, посмотрев на Дайнрис. Та заливалась слезами в отчаянии, но слова дракона, кажется, удивили её не меньше.

— Те, что когда-нибудь обязательно должны родиться у вас, — ответил Розовский. — Не думаешь же ты, что твоего отца обрадовало бы, если бы ваш род прервался на тебе?! Он хотел, чтобы ты жил и был счастлив. Изволь уважать хотя бы его последнюю волю. И с Дайнрис так поступить тыне имеешь права.

— Влад, пожалуйста, не уходи! — сквозь слёзы взмолилась девушка, рванувшись к нему.

Ворон прижал её к своей груди:

— Прости. О тебе я действительно не подумал.

— Если я тебе в тягость, мы можем расстаться, — произнесла она, собрав все своё мужество. — Только не уходи из жизни.

— Нет, Дайнрис, конечно же, ты мне не в тягость, — поспешил заверить её Ворон. — Я люблю тебя. И после всего, что ты сегодня узнала, мне остаётся только удивляться, что ты не плюёшь мне в лицо.